Дом обреченных - Барбара Вуд

Не знаю, как долго доктор Янг простоял в дверях, прежде чем я заметила его, но, заметив, вздрогнула, поскольку он не издал ни звука. Затем, глядя на него, я встревожилась еще больше, поскольку вид его сильно изменился. Исчезли модный сюртук и галстук, рукава были засучены по локоть, на манер землекопа, а на жилете виднелись непонятные пятна. Но что испугало меня еще больше, больше, чем шокирующее состояние его костюма и внезапное появление в комнате, было выражение его лица. Белое, как полотно его рубашки, напряженное и натянутое, лицо доктора свидетельствовало о потрясении, о беспокойстве, о смятении. Все это заставило меня вскочить на ноги.

— Лейла… — неуверенно, раздумывая, начал он. — Пожалуйста, присядьте.

— Что случилось?

— Пожалуйста, я… — Он пересек комнату и взял меня за руки. Его прикосновение было ледяным. — Лейла, присядьте.

Мы сели рядом, наши ладони были крепко сжаты. Он начал говорить.

— Как вам известно, я приехал сюда, удалившись от дел и в то же время продолжая работать над своим излюбленным проектом, который заключается в поиске возможного лечения диабета. Несомненно, вы ничего не знаете о научных исследованиях, но достаточно сказать, что для тщательных изысканий и экспериментов требуются лаборатория, хорошее оборудование, химикаты и разные… другие предметы. Не хочется вызвать ваше отвращение, и, простите, если я это сделаю, но должен вам сказать. В исследованиях по поводу диабета мне требуется некоторый запас… — он замялся, — …крови для ряда необходимых экспериментов. С моими химикатами — о, это сложный процесс, Лейла! — я экспериментирую с нормальной кровью и кровью диабетиков. Снова прошу простить мою неделикатность, но вы увидите сейчас, почему это необходимо. Как я сказал, я проверяю свойства… — он снова сделал паузу, — крови как здоровых, так и диабетиков, в надежде распознать особенности и причины болезни, обнаружить путь правильного лечения диабета. Теперь мои сложности связаны с запасами крови. По новому закону в Англии я могу получать кровь от Джея и Барта, но она обычно поступает в плохом состоянии. Я пытаюсь найти пробы крови на месте, скажем, к примеру, у работников фабрики, когда лечу их дома в случае травм. Теперь, Лейла, когда ваш дядя умер, я обратился к вашей тетушке с просьбой взять небольшую пробу крови вашего дяди, чтобы сохранить ее и использовать позднее в моих занятиях как нормальную кровь.

Хотя я и пыталась сдержаться, но непроизвольно вздрогнула.

— Анна дала любезное согласие. Так в моей лаборатории, в эфирной камере, я держу пузырек с кровью Генри Пембертона. — Он замолчал.

— Пожалуйста, продолжайте, доктор Янг, — слышала я вдалеке свой голос, — я не собираюсь терять сознание.

— Очень хорошо. Когда мы говорили некоторое время назад, вы задали превосходный вопрос. От чего умер ваш дядя? Так у меня возникла мысль. Если бы я изучил каплю его крови под микроскопом или провел несколько тестов в своих колбах…

Я поднесла ладонь к своему холодному и влажному лбу.

— Пожалуйста, доктор Янг, скажите мне, что вы обнаружили?

— Мы ведь договорились или нет, что вы примете то, что я обнаружу? И что если я не обнаружу ничего, то вы будете по-прежнему верить в опухоль и доверять мне? Ну а теперь поверьте мне, Лейла, дорогая, что ваш дядя умер не от опухоли мозга.

Я недоверчиво смотрела на человека, который держал мои ладони в своих, таких же ледяных. Комната, казалось, поплыла, воздух стал удушливым.

— Он не умер от этого? — с трудом проговорила я. — Дядя Генри не умер от опухоли мозга? — Слова звучали, как удары большого колокола. — Тогда… вы знаете, сэр, от чего он… умер?

— Да, знаю. И это несомненно. Помните наш спор тем вечером в вашей комнате о симптомах дяди Генри? Я тогда сказал, что они нетипичны и совсем не соответствуют описанным? Теперь я знаю, почему. Головные боли, тошнота, боли в животе, бред и судороги — все это часть синдрома болезни, совершенно отличной от опухоли мозга. И если бы я, по роду моей деятельности, имел с ней больше дел, то быстрей распознал бы ее. Но я слишком поспешил признать диагноз опухоли мозга и прогноз смертельного исхода.

— Расскажите мне, сэр, что вы обнаружили.

— Лейла, кровь вашего дяди содержит огромную дозу дигиталиса, экстракта наперстянки.

Комната поплыла еще сильнее, наклоняясь так и эдак. Где же я раньше слышала о наперстянке? Сказанное тем же самым голосом этого человека за ужином.

— Поскольку раньше я редко имел дело с пациентами, страдающими болезнями сердца, то симптомы, которые являются классическими при передозировке дигиталиса, были мне не очень хорошо знакомы. Но теперь, когда я оглянулся назад, головные боли и тошнота…

— Доктор Янг! — резко спросила я. — Почему дядя Генри принимал такие лекарства?

Он смотрел на меня в течение долгой, тяжелой секунды.

— Процент дигиталиса в его крови был значительно выше медицинской нормы. Он был принят как яд, а не как лекарство.

В моем сознании немедленно щелкнуло. Комната перестала вращаться, а мое сознание внезапно резко прояснилось.

— Яд!

— Даваемый ему понемногу, а потом нейтрализуемый лауданумом. Действительно, трудно сказать точно, что в конце концов его убило, дигиталис или морфины, в крови было так много и того, и другого.

— И вы говорите… ему это давали?

— Разумеется, он никогда не принял бы это по собственной воле. Дигиталис — сердечное лекарство, а ваш дядя никогда не жаловался на сердце. Иначе во время осмотров он бы сказал мне. В записях доктора Смита об этом нет ни слова.

— Значит, вы считаете, что мой дядя был убит…

Доктор Янг помолчал мгновение.

— Да, Лейла, я так думаю.

Наконец я в изнеможении откинулась назад. Столько всего случилось, столько надо было обдумать. Сначала Колин, затем книга, а теперь дядя Генри. Моя голова начинала болеть.

— Мы должны обратиться в полицию, Лейла.

— Полиция…

— Я помогу вам. У нас есть неопровержимое доказательство того, что ваш дядя был убит…

— Нет… — быстро сказала я, мой мозг работал быстро. — Что сможет сделать полиция? Арестовать всю мою семью? Они лишь допросят каждого и отпустят. А тогда мы с вами будем в опасности… — Что-то еще начинало доходить до меня. — Доктор Янг, вы говорили мне тем вечером, что, согласно записям доктора Смита, у моего отца и сэра Джона были те же симптомы и умерли они таким же образом.

— Да, это верно.

— Значит, и они были убиты тоже! — Я резко выпрямилась. — Так, значит, я была права! Мне подсказывала интуиция, смутные сомнения насчет правдоподобия смерти моего отца. Он все-таки был убит!

— Я не знаю, Лейла. Я могу утверждать это только в отношении вашего дяди. Остальные — в прошлом. Теперь невозможно вернуться к этому.

Тут его глаза сузились.