Искатель, 1998 №11–12 - Василий Головачёв

— Что за чушь, Гром? — недовольно-скептически пробурчал Серафим. — Откуда на острове столько змей?

И в этот момент Анжелика взвизгнула:

— Вот они!

Гнедич и Тымко вздрогнули, оглядываясь, и попятились. Из-за стены кустарника на поляну выползали змеи, и было их столько, что за телами не было видно земли. Этот шипяще-скрипучий вал покатился к палаткам и костру, сметая все на своем пути, и остановить его не смог бы, наверное, и напалм.

— К лодкам! — бросил Юрий Дмитриевич.

— Но у нас есть ружья… — заколебался Тымко, — отстреляемся.

— Не стоит поднимать шум на всю округу, переполошим все близлежащие деревни. К тому же на всех змей не хватит боеприпасов.

Они отступили к воде, где тоже появились змеи, сбросили с лодок две-три заползших туда гадюки и отплыли, глядя, как на берег вываливается пестрая груда змеиных тел.

— Ужас! — прошептала Анжелика, хватаясь за Валерию.

— Ничего, они нас уже не достанут, — успокоила та испуганную подругу.

Однако змеи умели плавать, они лезли в воду и плыли, извиваясь, за лодками, поэтому пришлось браться за весла и отплывать все дальше и дальше, сначала к противоположному берегу бухточки, потом в протоку и еще дальше, в озеро Ильмень.

Атака змей закончилась лишь через час, когда окончательно стемнело, но и после этого ошеломленные проявлением столь откровенной змеиной агрессии путешественники не сразу двинулись назад. В лагерь они попали в одиннадцатом часу, обнаружив потухший костер, поваленные палатки и кострище, разбросанные вещи. Хозяйство экспедиции, к счастью, оказалось нетронутым, исчезли только запасы круп, сахара, макарон и концентратов, банки с консервами и сгущенкой были раскиданы, но уцелели.

Разожгли костер, заготовили факелы, молча принялись наводить порядок, пугливо вглядываясь в темноту, тыкая факелами в каждую подозрительную тень. Однако змеи ушли, и в конце концов путешественники успокоились. Женщины начали готовить ужин, мужчины вооружились и тоже подошли к костру. Илья все не возвращался, и это уже начинало всех тревожить, особенно Антона, давно прислушивающегося к пустоте и ощущавшего какие-то подозрительные энергетические «шорохи».

Рассказав о находке подземного склепа на кладбище, он предупредил Юрия Дмитриевича, что прогуляется по лесу в направлении на деревню Бойцы, куда ушел Илья, и растворился в темноте леса, не пожелав выслушать возражения семьи Гнедичей.

Подполковник отговаривал его по той причине, что был городским человеком, леса не знал и подспудно ему не доверял. Валерия же естественно опасалась отпускать Громова по другим причинам, переживая за его жизнь. Антон ее понял и был благодарен за те чувства, которые просматривались за ее словами, но руководствовался всегда не внешними, а внутренними установками и не жалел об этом. К тому же он был человеком природы, лес знал и любил, чувствовал его биополя и не боялся темноты.

ТЫ ВСЕ-ТАКИ ПРИШЕЛ!

Вдохновение руководило им, вдохновение, интуиция, ожидание встречи и окрыленность. Боги смотрели на него с небес, добродушно улыбаясь, и поэтому Илья пронизал весь остров, как дух леса, нигде не заплутав, обходя препятствия и ловушки и не обращая внимания на сгущавшуюся темноту.

Он дважды останавливался, чтобы прислушаться к тишине природы и определить местоположение, но интуиция и обострившееся чутье вели его в правильном направлении, он ни разу не сбился. И все же силы, контролирующие остров Войцы со всеми его обитателями и тайнами, были достаточно серьезными, чтобы позволить чужому человеку беспрепятственно достичь цели. Даже в своем нынешнем состоянии, в состоянии «вибрирующей струны», как Илья себя осознавал, он чувствовал нарастающее сопротивление Среды, пока оно наконец не проявилось в физическом плане.

Остров Войцы с его южным мысом Стрекавин Нос был невелик. От места разбивки лагеря до деревни Войцы, где жила Владислава, по карте насчитывалось всего два с половиной километра. Первый километр Илья преодолел за десять минут и остановился на краю одной из попавших на пути полян, пораженный ее видом.

Поляна была довольно большой и заросла высокой травой с метельчатыми кистями, а также цветами всех форм и расцветок. Но не это привлекло внимание Пашина. Деревья вокруг поляны казались гигантами, а первый их ряд весь был повален таким образом, что все вершины указывали от центра поляны. Получилась как бы огромная многолучевая звезда с центром — поляной, буйно поросшей цветущими травами. Упавшие же деревья при этом не засохли, а продолжали зеленеть, пускать новые ветви и листья.

Илья прислушался и услышал тихое журчание. Пошел на звук и точно в центре поляны обнаружил родник. Напился холодной — аж зубы заломило! — очень вкусной воды, повернулся и увидел какую-то огромную мохнатую тень между комлями поваленных берез. Невольно сжал в кармане дедов оберег: тень растаяла. Шерстнатый[20], вспомнились рассказы Валерии о нечистой силе. Не рано ли выбрался? Или вызвали специально?..

Затем мелькнула другая мысль: идите вы все к дьяволу! Не задерживай, меня ждут!

Не обращая больше внимания на игру теней, некоторые из которых походили на тающие в стволах деревьев силуэты людей, он углубился в лес и увеличил шаг, избегая болотистых низин и открытых мест. И уже недалеко от деревни, открывающейся путнику пением петухов, наткнулся на странный шевелящийся полутораметровый столбик в форме сигары. Невольно остановился, привлеченный поведением столбика, и вдруг понял, что перед ним скопище муравьев, сцепившихся друг с другом, переползающих с места на место, но не теряющих форму сигары, а вернее фаллоса, скопированного насекомыми с величайшей точностью.

— Мать честная! — пробормотал изумленный Илья.

Ему вдруг почудилось, что столбик-фаллос очнулся, посмотрел на него и с ехидной угрозой мысленно произнес: уходи-ка ты отсюда подобру-поздорову!

В ту же секунду муравьи рассыпались, образовали живой язык, и тот устремился к замершему человеку с отчетливым топотком тысяч крошечных ног.

Илья опомнился, отскочил, вынул из кармана камень с дыркой и сунул навстречу неумолимо приближавшемуся потоку насекомых. Пахнуло странным холодом, будто на живой ручей дохнул Дед Мороз, и тотчас же муравьи бросились врассыпную, перестали быть целеустремленной силой, превратились в озабоченных своими повседневными делами насекомых.

— То-то! — пробормотал Илья, добавив про себя: — Спасибо, дедушка! Твой оберег работает как часы.

Двинувшись дальше, он обнаружил вытоптанную тропинку и зашагал по ней, ведущей в деревню. Сердце заколотилось в предвкушении встречи, но Илья заставил его успокоиться. Препятствия еще только начинались, он это чувствовал и не хотел быть застигнутым врасплох.

Тропинка вывела его на опушку леса, за которой начинался овраг. За оврагом шло небольшое поле убранной ржи, судя по стожкам соломы, а за ним виднелись крыши первых хат деревни. Илья подошел к оврагу и остановился, ощутив, как оберег в