Сезон мошкары - Джайлс Блант

— Миссис Тилли, вы абсолютно уверены, что не встречали больше никого из друзей Морриса или его товарищей по работе? — спросил Кардинал. — Это крайне важно.

— Боюсь, что Моррис был не из тех, кто любит приводить в дом гостей. Старался не делать этого. Он был парень компанейский, но к вечеру предпочитал приходить домой один — и всегда так, с самого раннего детства.

Было нетрудно понять, что миссис Тилли практически ничего не знала о делах сына. После еще нескольких вопросов и ответов она проводила их к дверям; плетясь вперевалку за ними следом, она не переставала извиняться, что не так много смогла им рассказать, и прочувствованно благодарила их за доброту.

— Вот с чем я никогда не смирюсь в убийствах, — сказала Делорм, когда они уже сели в машину, — так это с тем, что жертвами их становятся не только убитые, но и их близкие.

— Мы обязаны отыскать парня, который это сотворил, Лиз. Разве не для этого вся наша служба? Расскажи мне об этом Сэме Динсе, о котором ты упомянула. По-моему, в этом вопросе ты меня обштопала.

— Это потому, что я общаюсь в более интересных кругах, чем старшие инспекторы вроде тебя.

— Герои прошедших лет, развалины вроде меня?

— Именно. А Сэмми Динс живет в своего рода общине. В Гринвуде, как нам и сказала миссис Тилли.

В свое время Гринвуд был одним из первых районов строившегося Алгонкин-Бей. Здешний адрес считался как бы элитным, но Гринвуд, как, впрочем, и многое в Алгонкин-Бей, растерял часть своего престижа. Ныне район этот — убежище небогатых пенсионеров, приют малолитражных автомобилей, припаркованных возле кирпичных домиков с их ярко-зелеными лужайками. Некоторые же из улиц вообще утратили всякую живописность.

Одной из таких и была Марсден-роуд, протянувшаяся за ночным магазином Беккера и насчитывавшая всего три дома. В первом обитал какой-то псих, не снимавший даже в жару старой, времен Второй мировой войны, шинели. Второй дом выгорел в пожаре, случившемся два года назад, но из-за каких-то налоговых сложностей не ремонтировался и не сносился.

Последним же на этой улице было двухэтажное строение, некогда белое, теперь же приобретшее серо-черный оттенок. Еще не полностью вытоптанные участки газона покрывал мусор. Выбитые окна загораживали покоробленные листы фанеры. Сквозь асфальт подъездной дороги пробивались сорняки, там же громоздился «малибу» 70-х годов, выглядевший так, будто его сбросили с крутизны.

— Вот прислушайся, — сказал Кардинал, подъехав к дому.

— К чему это?

— Слышно, как машина покрывается ржавчиной. Я ясно различаю звуки.

— Не знала, что ты автомобильный фанат.

— Я и не фанат. Просто терпеть не могу, когда за машиной не следят.

Они поднялись на переднее крыльцо и громко постучали.

— Солнце еще высоко, — сказал Кардинал. — Почему ты считаешь, что они уже проснулись?

Делорм опять постучала в дверь.

— Мне плевать, проснулись они или не проснулись.

За дверью послышалось:

— Кто там?

— Полиция. Откройте.

Кардинал взглянул на часы:

— Сколько времени им потребуется, чтобы спустить в унитаз улики, как ты думаешь?

— Да не больше минуты. Поднаторели.

Дверь открылась, и перед ними предстал молодой человек в одежде, которая была ему велика номера на два. Один глаз косо прикрывала сальная челка.

— Предупреждаю, что у меня уже есть адвокат, — сказал он, — так что без него отвечать на ваши вопросы я не собираюсь.

Типичный потребитель героина, подумал Кардинал. У них всегда вид, как из преисподней, а говорят с трудом, будто словам приходится прорываться сквозь толщу воды.

— Мы не по вашу душу, Сэмми, — сказала Делорм. — Во всяком случае, в данный момент. Можно войти?

— А ордер у вас имеется?

— И обыска мы делать не будем, — заверил его Кардинал. — Хотим лишь задать несколько вопросов по поводу Морриса Тилли.

— Клыка? Я его уже сколько дней не видел.

— А когда видели в последний раз?

— Вот уж не знаю. Давным-давно. В прошлой жизни.

— А поточнее нельзя? — сказал Кардинал.

— Да в чем дело-то? Вы что, опять его замели?

— Кто-то выпустил в него две пули и размозжил ему череп бейсбольной битой.

— О господи, это уж чересчур. Перебор то есть.

— Это преступление, Сэмми. И мы хотим, чтоб преступник ответил за это, был схвачен, для чего нам и нужна связная, толковая информация.

— Твою мать! Простите, ей-богу. Я только что глаза продрал. Не знаю прямо, что сказать.

До чего может докатиться человек, думал Кардинал. И ответ пришел сам собой: до чего угодно, если он это себе позволит.

— Вы знаете парня по имени Кевин Тейт? — спросила Делорм.

Сэмми передернул плечами:

— Это приятель Клыка. Видал его разок-другой.

— Наркотиками он промышляет?

— Э-э, друг, я сказал, что видал его, но что расспрашивал — не сказал. Выпытывать, как кто живет и чем занимается, я не люблю.

Вслед за Сэмми Кардинал и Делорм прошли в комнату, служившую некогда гостиной. Сейчас это была спальня — на полу валялся матрас, а рядом — проигрыватель и разбросанные компакт-диски. К стене был прислонен мотороллер. Сверху донесся звук спускаемой воды.

— Присядьте, Сэмми, — сказала Делорм. — Вид у вас хуже некуда.

— Ничего. Я постою.

— Да сядьте же! — Нажатием на плечи Делорм заставила его опуститься на матрас. — Ну а теперь вспомните, когда в последний раз вы видели Морриса Тилли?

— Наверно, недели три назад. Да, точно, три недели. В бильярдной. Клык здорово в пул режется.

— Резался, — поправил его Кардинал.

— Резался.

— Но вы же с ним вместе живете. Как же могло случиться, что вы уже три недели не встречали его? — спросила Делорм.

Сэмми потеребил свою челку:

— Клык теперь, похоже, другие знакомства водит.

— Да?

— Связался с одним индейцем. Тот за городом живет. Клык, правда, темнил тут, но было понятно, что очень индеец этот его в оборот взял.

— У индейца этого есть имя? — осведомился Кардинал. — И адрес?

— Адреса не знаю. Клык ничего такого не разглашал. А имя… имя вроде как Черная Туча. Ну знаете, как у индейцев.

— Вы с ним знакомы? Видели его когда-нибудь?

Сэмми покачал головой. Он обхватил себя руками, словно от холода, хотя в комнате было невыносимо жарко. Над верхней губой его блестели капельки пота.