Адский рай - Владимир Колычев

Да и неспроста дом разместили возле тропинки. Это был путь из внешнего мира в жуткое творение Адама, которое нужно было охранять. «Черти» охраняли путь в преисподнюю.

Адам порядком принял на грудь, спал как убитый и даже не шелохнулся, когда Ева вышла из спальни. И Элеонора спала в своей комнате, а дверь из дома открыть было нетрудно. И через сад Ева прошла без помех.

Но возле «чертова дома» она остановилась, затаилась за кустом. И дух нужно перевести, и осмотреться. Нельзя идти по тропинке, нужно выбрать путь в обход.

Пока Ева думала, к дому с гор спустились двое, с оружием. В рассветных сумерках она не могла разглядеть их лица. Но узнала голос Гоши.

– Эй, а ну подъем! – заорал он, ударив ногой в закрытую дверь.

Ждали они недолго. Дверь открылась, они зашли внутрь. Дверь стала закрываться.

– Смена! – донеслось из дома.

Дверь закрылась, Ева бросилась в обход дома, вдоль тропинки. Все-таки был Бог в этом чертовом саду, он и оставил выход из ада без охраны. Пусть и на короткое время, но оставил. Пока пройдет пересменка, Ева будет уже далеко. Или не очень. Но в любом случае охрана останется позади.

Она обогнула дом, вышла на тропинку. Хорошо, что Адам покупал ей не только платья. Спортивный костюм оберегал тело от ночной прохлады и хлестких веток, высокие кроссовки пружинили, облегчая ход. Бегом! Бегом!

На шаг Ева перешла, когда бежать уже было невозможно. Тропинка круто пошла в гору, но Ева старалась сохранять темп. Ей это давалось с трудом, но все же она без остановки преодолела подъем, а дальше дорога пошла под гору. Но зря она перешла на бег. Левая нога с пробуксовкой прошла по камушку, а правая – зацепилась за выпирающий корень. Ева споткнулась, упала на руки, в кровь ободрала ладони. И еще коленкой больно стукнулась. И больно, и шум подняла. Но некогда было переживать обиды. Вперед! Вперед!

Ева прекрасно понимала, что чем быстрее она движется, тем больше шансов у нее вырваться на свободу. Но все-таки настал момент, когда она выбилась из сил и остановилась. Забралась за куст, затаилась, затихла. Сорвала кизиловую ягоду, разжевала, ощущая освежающую кислинку. Передохнув, сорвала вторую, третью… И так вдруг увлеклась, что забыла об опасности.

– Бутерброд вкусней, – послышался вдруг знакомый голос.

Ева дернулась, как лягушка, прибитая гвоздем к доске. Как будто ее молния пронзила с головы до пят. Она обернулась и увидела Марата. Зеленый камуфляж на нем, но бронежилет черный. С плеча свисал автомат с глушителем. Он возвышался над Евой и улыбался, наслаждаясь ее беспомощностью.

– Все-таки сбежала?

– Ну, ты же назвал меня уродкой.

– Ты сама себя так назвала… – усмехнулся он. – Пошли!

Он кивком показал в сторону тропинки. Ева вздохнула, поднялась на ноги. Путь к спасению шел под горку, а дорога в адово пламя шла вверх. Опять карабкаться. Может, Марат ее прямо сейчас пристрелит? Она бы не возражала. Хотя просить его не станет.

Но Марат почему-то направил ее вниз. Сам пошел сзади.

– Быстрей давай!

– Куда ты меня ведешь?

– Ты хоть понимаешь, какое наказание заслужила? – спросил он.

– Убьешь?

– Наверное.

– Наверное? – с надеждой переспросила Ева.

Это хорошо, что Марат сомневается в справедливости принятого к исполнению наказания. Может, пощадит?.. Вчера, например, он ее спас.

– Если не свалишься с ног, как загнанная лошадь, может, будешь жить. Но-о! Давай, пошла!

Ева ускорила шаг. Марат мог ткнуть ее в спину стволом своего автомата, эта мысль и подстегнула ее.

– А если свалюсь?

– Глупые вопросы.

– Но загнанная лошадь подыхает, а человек – нет.

– Больше говори – быстрее выдохнешься… Быстрей давай!

– А куда спешить?

– Ну, не одна же ты такая умная…

– Ты что, тоже сбежал?

Марат не ответил. Он или не хотел разговаривать с ней, или берег дыхание, а может, и то и другое. А если он не хочет говорить, то его лучше не злить.

Они шли до тех пор, пока Ева не выбилась из сил. Она устало опустилась на камень и махнула рукой по ходу движения.

– Дальше можешь идти один.

– Что? – возмущенный ее наглостью, хмыкнул Марат.

Он взял ее под руку, потащил за собой, но очень скоро свернул на едва заметную тропинку, которая вела в сторону и вверх в гору. Ева карабкалась из последних сил, а когда иссякли их жалкие остатки, остановилась, легла на землю.

– Все, больше не могу.

– Лежи, отдыхай, – сказал он, усаживаясь рядом.

– Хочешь, убей меня. Уже все равно.

– Я не хочу больше убивать.

– А убивал?

– Ты не устала?

– Устала. Но любопытство сильней.

– Твое любопытство тебя чуть не сгубило.

– Это ты о чем?

– Зачем ты залезла в дом к Пахомову?

– Ну-у…

– Ты купалась с ним ночью.

– И что?

– Ты привлекла к себе внимание.

– Чье внимание?

– Привлекла. Поэтому и попала под раздачу. А сидела бы тихо как мышка, купалась бы сейчас в море. С мужем.

– Да, – с кислым видом отозвалась Ева.

Она подняла голову, глянула на Марата. Он на нее не смотрел, его внимание было приковано к месту, откуда могла появиться погоня. Не смотрел на нее, но все понял.

– Не любишь мужа?

– Да как-то не очень…

– Зачем тогда вышла замуж?

– А кто застрахован от ошибок?

– Никто.

– Ты вот тоже ошибся в Адаме.

– Может быть.

– Ты же уходишь от него? – с надеждой спросила она.

– Не знаю. Пока еще думаю…

– И давно ты начал думать? – Ева поднялась с земли, села рядом с ним.

– Хороший вопрос… Я еще вчера понял, что ты попытаешься сбежать… А может, и не попытаешься… Я загадал, если ты сбежишь, я пойду с тобой. Если нет, останусь с Адамом.

– Это правда?

– Я ждал тебя.

– Это же хорошо?

– Не бойся, я тебя убивать не стану.

– А кто станет?

– Адам теперь тебя точно убьет. Ему нравится вершить судьбы, – мрачно усмехнулся Марат.

– Убивать девушек?

– Ввергать их в ад. Их сначала насиловали, потому убивали.

– Ты тоже насиловал?

– Нет. И не убивал… Но их кровь на мне.