Двойной орёл - Джеймс Твайнинг

Ресторан «Ле Паве», Четвертый округ, Париж

20.26

Ресторанчик оказался старомодный и очень уютный. Посетителей много. Сигаретный дым лениво вился в воздухе, поднимаясь от жестикулирующих рук; выщербленная керамика, как выяснилось, прекрасно сочеталась с тусклым сиянием белого фарфора. Их столик оказался в дальнем конце зала, толстая пластина холодного мрамора покоилась на ножках из железа; по одну сторону стул, по другую — скамья, красная бархатная обивка изрядно обтрепалась и вся в пятнах. Том выбрал скамью, Дженнифер уселась на стул.

Появился официант. Протянул им меню, зажег свечу, воткнутую в старую бутылку из-под вина, горлышко которой заплыло толстыми слоями воска. Фитилек ожил, на нем дразняще затанцевал язычок пламени, и оно разгорелось ровным желтоватым светом, отбрасывая отблески на их лица и зеркальный потолок. Дженнифер отклонила меню и оглядела зал.

— Потрясающее местечко.

— Сразу видно, что хорошее, потому что местных полно, — заметил Том и кивком указал на столики вокруг.

За одним — молодая парочка, на пальцах поблескивают новенькие золотые кольца. За соседним — одинокая пожилая женщина, на голове шиньон из мелко вьющихся волос, напоминающий шерстяную шапочку, морщинистое лицо покрыто толстым слоем белой пудры, скармливает какие-то кусочки крохотному пекинесу, выглядывающему из глубины ее сумки. Чуть поодаль — мужчина средних лет, демонстративно обнимает за плечи красивого молодого любовника, что вызывает неприязнь двух женщин за другим столиком.

— А он давно здесь?

Том поднял голову и произнес:

— О, много лет. Наверное, еще с тридцатых годов. Во время оккупации сюда любили захаживать немцы, а уж они, поверь, знают толк в ресторанах. Вся остальная Европа воевала, здешний хозяин наверняка заработал целое состояние.

Вновь возник официант, принял заказ — салаты из зелени, стейк для Тома и телятина для Дженнифер; все это полагалось запивать бургундским. Бутылка вина появилась почти сразу, и Том попробовал его, прежде чем разлить по бокалам. Одобрительно качнув головой, налил сначала Дженнифер, затем себе. И водрузил бутылку посреди стола между приборами. Принесли салаты — крупные зеленые листья, щедро сдобренные горчичным соусом.

Они ели молча, Дженнифер размышляла над своим разговором с Корбеттом. Наконец Том заговорил, и его вопрос совпал с ее мыслями.

— Наша сделка еще в силе?

Дженнифер кивнула и проглотила кусок.

— Ты помогаешь нам, мы поможем тебе. Сделка в силе, как договаривались. А когда закончишь дело, постарайся забыть об операции «Кентавр» навсегда. Иначе они за тобой явятся и все пойдет насмарку.

— Ты им веришь?

— Почему я должна не верить? Ты их больше не интересуешь. Они хотят вернуть монеты, вот и все.

— А если не удастся вернуть монеты? Если они вообще передумают? Какие у меня гарантии? Их нет.

— Послушай, я даю тебе честное слово. — Дженнифер посмотрела Тому в глаза и увидела в них подозрение. Так же смотрел он на нее в первый день их встречи. Вскоре подозрение вроде бы исчезло, и вот теперь возникло опять.

— А чего оно стоит, твое слово?

— Если бы знал меня, то не стал бы спрашивать.

Приблизился официант, собрал грязные тарелки и унес, ловко лавируя между столиками. Дженнифер попросила подлить ей вина, спиртное успокаивало расшалившиеся нервы.

— Так почему именно бюро? — спросил Том после долгой паузы.

Дженнифер улыбнулась. Ее обрадовала возможность побеседовать о чем-нибудь ином.

— Наверное, это в крови. Мой отец, дядюшка Ронни и дед Джордж были копами. Ну и служба в бюро — маленький шажок наверх.

— Тебе она нравится?

— Такая же работа, как и остальные. Бывают хорошие времена, есть и плохие. И очень многое тут зависит от тебя самой. Стараешься выполнить все как можно лучше. В этом, видимо, главная приманка.

— А это важно для тебя? Ну, что многое зависит?

— Уверена, для каждого важно, разве нет? Иначе зачем работать?

Том согласился, и Дженнифер показалось, что его не слишком интересуют ее ответы, он лишь поддерживает разговор из вежливости. И еще он, похоже, считает их странное сотрудничество чем-то таким, что никак не входит в рамки традиционных представлений.

— Ну а чем ты занимаешься в свободное от работы время?

— В основном отсыпаюсь.

— О! — Рот Тома искривился в насмешливой улыбке. — И ни с кем не встречаешься?