Стриптиз перед смертью - Анна Малышева

– Вы о Сергее? Да ничего. Неприятный тип.

– Вот как? Чем же он так неприятен?

– Он тянул с Инны деньги.

– При вас?

– При мне он намекал ей, что она теперь нашла другой источник для вложения капитала. Имел в виду меня. Боялся, что я буду брать у Инны те деньги, которые раньше доставались ему. Он практически жил за ее счет. Но я ни копейки не брала. Честное слово.

Она снова стала кусать губы, лицо у нее было серое, взгляд пустой. «Наркотики? – соображал следователь. – Надо подумать».

– Инна знала, к кому вы переезжаете?

– Да.

– Я имею в виду, она была знакома с вашим родственником или с кем-то из его друзей?

– Абдулла, вы его видели, учился в нашем институте. Так что внешне она его знала. Но знакомы они не были. Также она знала моего мужа, но тоже не слишком близко. Больше… Не знаю.

– А с Натальей Гариной она была знакома?

– Кто это? – встрепенулась девушка У нее на лице было такое искреннее удивление, что следователю захотелось вздохнуть.

– Наталья Гарина – тоже студентка вашего института.

– Не знаю такой. Может, видела, но имени не помню… Постойте. Я же давно закончила институт. Могла вообще не видеть ее. На каком она курсе?

– Уже ни на каком. Наталья Гарина была убита в общежитии второго июля, в прошедшее воскресенье, накануне вашего приезда в Москву.

Лена долго смотрела на него, словно пытаясь осмыслить его слова, потом прошептала.

– Первый раз слышу о ней.

В принципе это сходилось с тем, что следователь узнал в общежитии. Лена никогда не дружила с Гариной, вряд ли обращала на нее внимание. Но казалось странным, почему никто не просветил девушку, что одна из студенток забеременела от ее законного супруга. Такие новости расходятся быстро.

– Значит, с Гариной вы не были знакомы, ничего о ней не знаете, в первый раз слышите от меня?

– Да.

– Вы много общались с бывшими подругами по институту?

– Нет. Я всех потеряла из виду. И слишком много было проблем, чтобы с кем-то общаться, налаживать старые связи. Оставалась только Инна, но и с ней я всего пару раз говорила по телефону за последние годы. В сущности, между нами уже была не дружба, а тень дружбы…

– Вы имеете в виду ее желание достать для вас денег?

– Да, и ее желание пожертвовать для этого своей гордостью.

– Хорошо. Если вы ничего о Гариной не слышали, у меня все вопросы кончены. Остались мелочи. Кто живет в квартире, кроме вас и хозяина?

– Его друзья иногда ночуют здесь. Исса и Абдулла. Фатиха – сестра моего мужа, недавно приехала. Пока тоже живет здесь. Я и мой сын и сам Мухамед. Все относятся ко мне хорошо.

И снова что-то странное, заученное промелькнуло в ее тоне, когда она произносила эти слова. Она закурила вторую сигарету, поморщилась.

– Вы себя плохо чувствуете?

– Нездоровится в последние дни. Я совсем не переношу жару.

– Как же вы собираетесь жить в Сирии? – спросил следователь, выключая диктофон и поднимаясь.

– Время покажет, – ответила она и тоже встала. – То, что вы мне рассказали, ужасно. Я…

Но ничего не прибавила. Следователь внимательно смотрел на нее, потом сказал:

– В ближайшее время я приглашу вас. А пока постарайтесь все-таки что-то вспомнить. Вы были последним человеком, с которым ваша подруга была откровенна. Так мне кажется. В клубе она не рассказывала о своих проблемах. Может быть, что-то прояснится насчет того человека, у которого она думала занять денег.

– Я все вам рассказала.

– Хорошо. Да, забыл! Чтобы выяснить ваш адрес, мне пришлось позвонить вашей матери в Питер. Она беспокоилась. Возможно, она вам позвонит.

– Не стоит обо мне беспокоиться, – безжизненно ответила девушка, провожая его к дверям комнаты. – У меня все хорошо.