Ночь накануне - Уэнди Уокер

И потом, рассмотрев нанесенные жертве раны, он поднимает голову.

— Гейб? — бормочу я. Кажется, у меня начались галлюцинации. — Это ты, Гейб?

Я говорю это снова как заведенная, но он уже суетится в пустынной квартире: хватает сумочку, замечает мои ключи от машины — и бросает их в карман.

Затем он оглядывает меня с головы до ног.

— Где твои туфли? — Прежде, чем я успеваю открыть рот, Гейб уже находит шпильки в углу за дверью.

— Ты пришла в плаще? — я качаю головой, по-прежнему ошеломленно глядя на него.

Перевожу взгляд на Джонатана Филдинга и небольшую, но быстро растекавшуюся лужу крови. Он даже не стонет, а застыл там, где упал. Джонатан свернулся как зародыш в утробе, перекрыв половину прихожей. Большая рана у кромки волос, куда пришелся удар острого дверного уголка, обнажает кость.

Гейб замечает мой взгляд и прекращает свои поиски. Он встал передо мной, загораживая обзор.

— Лора, — твердо говорит Гейб, ожидая, когда мой блуждающий взгляд, медленно перемещаясь с лежащего на полу мужчины, встретится с ним глазами. — Нам пора сматываться отсюда. Сейчас же!

Я не в силах вымолвить ни слова. Память снова унесла меня на проселочную дорогу на опушке леса. Где я стою с битой в руках над распластавшимся у моих ног мальчиком.

— Ну же! — Гейб переходит от убеждений к приказам. Он хватает меня за руку и тащит к выходу.

Мои голые ступни скользят по полу и я, спотыкаясь, начинаю перебирать ногами вслед за Гейбом. Он продолжает закрывать от меня кровавое зрелище, пока мы не минуем неподвижное тело, а оказавшись на лестничной площадке, аккуратно прикрывает дверь у нас за спиной.

Потом мы пускаемся в бега.

39

Роузи. Настоящее время. Суббота, 1.30 дня.

Бренстон, Коннектикут

Роузи слушала рассказ мужа, и каждое его слово пробуждало воспоминания, которые теперь виделись в совершенно ином свете.

Я узнал об этом в конце мая, после смерти отца…

К тому времени родители Джо больше десяти лет жили в Мэне.[16]После рождения Мейсона Роузи с мужем стали ездить к ним два раза в год. Малышу нравилось на пляже. Роузи — бесплатные няньки в лице родителей мужа. Они ей никогда не нравились. Его мать казалась слишком взбалмошной, а отец — бесчувственным сухарем. Роузи относилась к ним так всегда, вплоть до кончины мистера Ферроу летом.

Мать узнала об этом, когда я учился в девятом классе… Вот почему мы переехали.

До переезда миссис Ферроу наряду с миссис Уоллис частенько сидели у Лохнеров на кухне. Мать Роузи готовила им кофе, и они обсуждали собственных супругов и детей. Иногда женщины говорили громко, взрываясь от хохота. Порой — тихо и со слезами на глазах. Роузи никогда не задумывалась, почему по воскресеньям отец Джо почти никогда не присоединялся к ее папаше выпить пива, или почему чета Ферроу никогда не приходили к Лохнерам на вечеринку, когда был их черед принимать у себя соседей.

Она не хотела, чтобы мы знали, ни за что. Но отец оставил письмо…

Все эти годы семья Ферроу скрывала скелет в шкафу.

И столько же лет — семья Лохнеров.

— Что ж, — заметила Роузи, когда Джо замолчал, — это объясняет, почему твоя мать всегда меня ненавидела. Почему не хотела, чтобы мы встречались, и чуть не слегла от удара, когда мы поженились.

Джо не ответил. Он сидел напротив Роузи, рассматривая сложенные на столе будто в молитве собственные руки.

— Почему ты сказал об этом Лоре, а не мне? — целый час именно этот вопрос не давал ей покоя.

Набрав полную грудь воздуха, Джо откинулся на спинку стула. Какое-то время он напоминал ледяную статую.

Роузи не стала переспрашивать. Она смотрела на мужа и ждала, когда он ответит.

— Я пообещал матери никому ничего не рассказывать. Ни тебе. Ни Лоре, — наконец заговорил Джо. — Помнишь, мама хотела поговорить со мной наедине, когда мы приехали на похороны?

Роузи ничего не забыла. Женщина почувствовала вину, потому что тогда она разозлилась, ведь они с Джо уже готовились ко сну после длинного, полного переживаний дня.

— Это было поздно ночью. А мы собирались ложиться спать… — начала оправдываться Роузи, но муж прервал ее.

— Она пришла к нам в спальню и позвала меня в кабинет отца. Я получил от семейного адвоката предсмертное письмо, и мать знала об этом, и закатила истерику, умоляла не рассказывать никому: ни сводным братьям и сестрам, если такие еще найдутся, ни тебе с Лорой. Она говорила, что всю жизнь страдала от унижения, и поэтому хочет похоронить свой позор вместе с его телом. Она умоляла меня, Роузи, — Джо сам теперь взывал к ее пониманию. — Я чувствовал себя обязанным ей после всего, что сделал мой отец.

Роузи хотелось кричать в голос, обрушиться с кулаками на всех лицемеров, которых сейчас не было рядом с ней: на мать, на своего отца, свекра. И даже на свекровь. Да, она стала жертвой неверного и лживого мужа. Однако это был ее выбор — продолжать жить с ним, страдая от унижений, которые свекровь описывала. Она не имела права отравлять семейную жизнь своего сына.

— И давно он знал? — спросила Роузи. Сейчас она увидела всех так называемых «взрослых» с их улицы. Прежде Роузи считала старших мудрыми, наблюдала за матерями семейств и представляла, как и сама тоже, когда вырастет, выйдет замуж и заведет полный дом детей. Она смотрела на них, надеясь, что те покажут ей, как быть настоящей женщиной, даже когда сама отрицала это. Теперь одна мысль об этом вызывала у нее отвращение.

— Он узнал только когда твоя мать забеременела. К тому времени их связь длилась уже полгода. Твоя мама сказала ему, что давно перестала спать с мужем.

— Боже праведный! — взорвалась Роузи. — И он написал об этом в письме? Которое доверил собственному адвокату?

Джо покачал головой:

— Об этом мне уже рассказывала мать. Мистер Лохнер тоже сразу все понял: после твоего рождения родители охладели друг к другу. Они устали и были вечно заняты. Возможно, твой отец даже ни о чем не задумывался, пока у твоей матери не начал расти живот. Могу представить, как такое происходит. А ты? После рождения Мейсона между нами тоже многое изменилось.

— Не до такой же степени! Что ты говоришь, Джо?

— Ничего, Роузи. Я просто пытаюсь разобраться, понять, как люди, на которых мы хотели походить, которые растили нас, пили за нас на свадьбе и собрались здесь после рождения Мейсона, могли так поступить. Я хочу это