Сапфиры Айседоры Дункан - Алина Егорова

Настя молчала. Она слышала о Степане Константиновиче всякое. О нем часто говорили, что он нечистоплотен, но считала, что наговаривают. Он был следователем и, значит, мог иметь множество врагов из тех, кого отправил за решетку, а они чего только не скажут, чтобы насолить. Но дыма без огня не бывает. А теперь вот и адвокат ей говорит, что Каморкин небезгрешен.

– Если вам здесь очень нравится, то дело хозяйское, оставайтесь.

– Хорошо, я согласна выйти под залог. Что я должна делать?

– Вот это уже молодец. Вам – ничего. Я сам все сделаю. Это моя работа. Скажите мне лучше вот что. Когда вы в день убийства выходили из квартиры Прохоренко, как вы открывали входную дверь?

– Что значит как? Обыкновенно.

– Как она запирается с внутренней стороны – ключом или без, и какой там замок? – задал он наводящий вопрос.

– Я не помню. А правда, как она закрывается? Не на ключ, это точно.

– А все-таки. Представьте тот день, как вы покидаете квартиру. Что вы при этом делаете?

Настя представила. Она вспомнила, как посмотрела в глазок: нет ли кого на лестничной площадке? Руки тряслись, хотелось бежать, но она заставила себя выйти спокойно.

– Дверь была не заперта.

– Великолепно! Вы знаете, что это может значить? В квартире был еще кто-то. Он мог войти, когда вы разговаривали с Оксаной, или уже был там до вашего прихода.

– Не было никого.

– Откуда вы знаете? Вы прошлись по всем комнатам?

– Нет. Но если бы кто был, то Оксана не стала бы говорить громко такие вещи. Это мне она не постеснялась сообщить, что люди для нее – мусор, и интересны ей лишь, поскольку приносят деньги, а перед всеми остальными она сразу делается медово-клубничной, такой солнечной богиней.

– Пожалуй, вы правы. В логике вам не откажешь.

– Я вспомнила. Дверь была открыта, потому что я не стала ее запирать, когда вошла. Не смогла справиться с замком. Знаете, как в чужих квартирах порой бывает сложно сориентироваться, в какую сторону поворачивать или что нажимать. А Оксана, наверное, решила, что я дверь закрыла. Я подумала, что все равно зашла на минуту, и говорить ей не стала. Но я думаю, что открытая дверь совершенно не значит, что кто-то заходил следом за мной.

– И здесь вы правы, – улыбнулся Коган своей чертовски-милой улыбкой.

* * *

Когда Кристина совсем отчаялась, раздался телефонный звонок. Звонила мать.

– Мне нужно с тобой поговорить. Приезжай, – строго велела она и положила трубку.

Так обычно говорят, когда случается нечто судьбоносное, преимущественно неприятное, и вопрос не терпит отлагательства. Любой другой понесся бы со всех ног домой, представляя невесть что. Любой другой, только не Кристина – она отлично знала свою маму, способную пустяк раздуть до вселенского масштаба. Но в этот раз Кристина ошиблась – причина разговора действительно была серьезной.

Высказав нерадивой дочери недовольство по поводу ее нескорого явления домой, Маргарита Степановна сменила тон.

– Хочу с тобой поговорить о перстне с сапфирами, из-за которого убили твоего деда. Перстень нашли и вернут нам, когда закончится следствие. Ко мне обратился один иностранец, Андрис Шейхман. Он хочет купить у нас этот перстень и предлагает немалые деньги. Я с Шейхманом уже встречалась. Человек он приличный, сразу видно. И воспитанный. Я посоветовалась с юристом, он научил, как оформить сделку, чтобы не остаться с носом. Хоть иностранец и приличный, но мало ли что. Почему мне необходимо было тебя дождаться? Сначала перстень был моим. Я его никогда не носила – бабушка не позволяла. Лежал в коробке и считался, что он мой. Когда ты родилась, он стал твоим. Я бы могла его продать, но это неправильно. Твой перстень, и решать тебе.

Кристина с удивлением смотрела на мать – когда это было, чтобы та с ней советовалась? Мама всегда видела в ней неприспособленного к жизни дитя.

– Немалые деньги – это сколько? На адвоката хватит?

– Хватит. Господи, ты опять об этом! Вот упрямая-то какая!

Здесь Маргарита Степановна права. Кристина отличалась редкостным упрямством. Идеи глубоко западали ей в душу и держались там крепко.

– Впрочем, дело твое. Я тебе не указчица. Как решишь, так и будет.

– Я решила.

– Тогда собирайся. Шейхман назначил встречу в кафетерии.

Кафетерием оказался престижный ресторан в центре города. Кристина про себя отметила, что роскошь, к которой она стремилась и искусственно создавала вокруг себя, теперь сама появляется в ее жизни. Пусть мимолетно, всего на один вечер, но она есть. Они с матерью сидели за белоснежной скатертью, напротив – эффектный мужчина средних лет. Он плохо говорил по-русски, но все равно пытался, глядя в разговорник, говорить на языке гостей.

Маргарита Степановна знала немецкий, Кристина учила английский, но обе изъяснялись с трудом.

Официант принес меню, в котором Маргарита Степановна не обнаружила цен. Она пришла в замешательство, потому как рассчитывала заказать чай, если он будет не слишком дорогим.

– Коктейль и десерт, – сказала Кристина. – А тебе что, мам?

– Мне ничего. Я ничего не хочу, дома поела, – она с укоризной посмотрела на дочь.

– Мам, ну что ты. Ты же чай хотела, – и, обращаясь к официанту, сказала: – Чай с лимоном и «Домашний» пирог.

– «Домашнего» нет. Могу предложить «Старую Вену», «Графские развалины», «Лунный свет».

– Несите «Развалины», – махнула рукой Маргарита Степановна.

К их столику очень тихо подошла женщина – субтильная, в сером брючном костюме, в очках – и представилась. Это оказалась переводчица. Было видно, что Шейхман ее ждал.

С приходом переводчицы разговор пошел веселее и сразу перетек в деловое русло.

– Мы согласны продать вам перстень, но с условием. Нужны деньги до окончания следствия, – заявила Кристина.

Маргарита Степановна чуть поперхнулась чаем – такой бойкости от дочери она не ожидала.

* * *

– Анастасия Алексеевна, с какой целью вы вводите в заблуждение следствие? Вы кого-то покрываете?

Тон следователя был куда менее любезен по сравнению с аристократическим тоном Когана. Да и костюм Тихомирова, хоть и элегантный, из хорошей ткани, намного проигрывал дорогой одежде адвоката.

– Нет. Просто я ничего не помню, – призналась Настя.

– Я разговаривал с вашей матерью и с врачами из поликлиники, у которых вы наблюдались в Новгороде. Ваши обмороки никак не связаны с возможными психическими отклонениями. Причиной им могут быть нервное напряжение, недостаток свежего воздуха, плохое питание, ну и генетическая расположенность.

У Насти отлегло от сердца – ее не считают психически больной и не отправят в лечебницу. Да и сама о себе она теперь может думать, как о нормальном человеке.