Синдзю - Лора Джо Роулэнд

— Прочь с дороги! Кланяйтесь! Кланяйтесь! — услышал Сано.

И увидел конных самураев со знаменами, украшенными гербами клана Шимадзу: крест в круге. Перед самураями бежали глашатаи.

Люди, побросав узлы, шарахались на обочину, падали на колени, выставляли руки вперед и прижимались лбами к земле. Все знали, что самурай без промедления воспользуется своим законным правом зарубить любого простолюдина, который вовремя не склонится перед даймё.

Сано приперли к стене. Процессия громыхала мимо. Сначала ехали всадники, величественные и суровые. Потом двигались сотни слуг, неся корзины с едой и ценностями. За ними шли пехотинцы в больших плетеных шляпах, рубя руками воздух. Следом появился роскошный паланкин даймё. Замыкали процессию неоглядные отряды охранников.

Наконец улица освободилась. Горожане поднялись с колен и разбрелись. Сано ринулся в переулок и обнаружил, что Ниу исчез.

Мысленно кляня даймё, Сано засновал по улицам, спрашивая лавочников и прохожих:

— Здесь не проезжал молодой самурай в простой черной одежде?

Никто такого всадника не помнил. И немудрено. Процессия затмила все впечатления.

Не желая сдаваться, Сано поднялся по шаткой лестнице на пожарную вышку и принялся обозревать бурлящие улицы с птичьего полета. Он увидел нескольких всадников, но разобрать, есть ли среди них Ниу, было, разумеется, невозможно. Зато Сано заметил знакомую фигуру в дверях трактира, расположенного ниже по улице.

Любитель Клубнички, прикрывая ладонью глаза от солнца и вытягивая шею, кого-то высматривал в толпе. Через плечо болтался большой мешок. Вдруг торговец бросился бежать. Перепрыгнув через несколько ступеней, Сано неуклюже приземлился на тротуар и поспешил за ним. Ниу приказал Окубате именно сегодня прийти за деньгами. Может быть, они договорились встретиться где-нибудь подальше от имения. Если урод не выведет на Масахито, то придется вернуться к мастерской мечника или поискать о-Хису.

Похоже, Любитель Клубнички опасался непрошеных попутчиков. Он постоянно оглядывался, прятался за досками объявлений, заходил без надобности в чайные домики. Однажды он задержался в магазинчике так долго, что Сано испугался, не хватил ли Окубату удар. Сообразив, в чем дело, Сано обежал квартал, и как раз вовремя: Любитель Клубнички выходил из задней двери магазинчика.

На рыбном рынке, рядом с мостом Нихонбаси, он опять едва не потерял Окубату. Пришлось продираться сквозь народ, заполонивший узкие проходы между рядами прилавков, протискиваться между бочек с живой макрелью и тунцом, корзин с раковинами-моллюсками и морскими гребешками. Вонь гниющей рыбы вызывала тошноту. Вдобавок прямо перед носом группа покупателей заспорила о цене огромной акулы, свисавшей с поперечной балки. Когда Сано удалось отвязаться от вопросов: «А вы как думаете? Нет, постойте, почему вы так считаете?» — Любитель Клубнички был далеко впереди.

Подбежав, Сано услышал крик Окубаты:

— Мне нужны деньги сейчас! Отдавай!

— Но у меня их нет, — запротестовал продавец морской капусты.

Галерейщик в отчаянии взвыл и метнулся к воротам. Сано кинулся за ним: «Для чего Окубате так нужны деньги? Ведь Ниу отвалил ему целое состояние!» Сано подумал, не расспросить ли продавца морской капусты, и решил, что слежка важнее.

Окубата направился прямиком к реке. Рыбаки вытаскивали на берег лодки, чтобы избавиться от улова. Галерейщик исподволь начал осматривать каждую лодку. У моста он остановился. Судя по поникшим плечам, ему не удалось найти то, что искал. Он поговорил с рыбаками. Сано поймал парочку фраз:

— Вы видели?.. Лодка должна была ожидать…

Окубата поплелся к рынку. Не дойдя, свернул к некогда белому, а теперь грязно-серому дому.

Сано остановился шагах в двадцати от заведения. «Свежая суши», — гласила вывеска над дверью. Но сторонам заполненные рыбаками и работниками чайные домики. Любитель Клубнички не показывался. «Интересно, — подумал Сано, — он встречается с Ниу или просто пытается уйти от „хвоста“?» Сано рискнул заглянуть в ресторан.

В комнате накурено. Справа высокий прилавок вдоль длинной стены. В конце прилавка занавешенная дверь в кухню. За стойкой повар в синей головной повязке над кустистыми бровями. Он с замечательной скоростью нарезает полосками сырую рыбу, готовит суши и отпускает ее посетителям. Окубата стоит у прилавка спиной к кухонной двери и разговаривает с седовласым стариком.

Сано пристроился у прилавка в двух шагах от галерейщика. Пропахшие потом портовые грузчики прорычали приветствие и нехотя подвинулись, уступая место.

— Что желаете, господин? — спросил повар, не поднимая глаз от посверкивающего ножа.

— Чего-нибудь вкусного, — рассеянно ответил Сано.

Любитель Клубнички опустил заплечный мешок на пол.

Заламывая паучьи лапки, простонал:

— Да, конечно, это куча денег, и мы договаривались о другом. Но мне нужны деньги, причем немедленно.

Убого одетый толстяк что-то невнятно пробормотал. «Кто он? Ростовщик? Или очередная жертва шантажа?».

— Танцующая суши, лучшая в городе! — рявкнул повар и оттолкнул тарелку.

Блюдо, проскользнув по прилавку, остановилось точно перед Сано.

— Спасибо. — Сано ухватил шевелящуюся креветку палочками и, очистив, проглотил, в душе умоляя повара больше не встревать.

— Вам легко советовать: не тревожься, — пожаловался Окубата. — Вам не нужно спасаться бегством!

Сано доел креветки, не ощутив вкуса. «Ах, вот что означают вместительный мешок, просьба о деньгах, лодки. Любитель Клубнички перепуган до смерти. Что или кто гонит его из города? Может, господин Ниу? Может, галерейщик вместо гонорара увидел грозящий меч?».

Хриплое бормотание толстяка.

В ответ прозвучало:

— Так как насчет долга? Где деньги?

Повар швырнул Сано тарелки:

— Тунец и морской лещ!

Сано подал знак, что с него достаточно.

Толстяк достал из-под мешковатого плаща кошелек и передал Окубате. Сано нахмурился: уж больно белые и нежные руки у толстяка. Им бы держать не увесистый мешочек, а… Веер!

Знаменитый актер оказался великолепным мистификатором. С помощью накладок он изменил овал лица, благодаря парику постарел лет на двадцать. Подушки вокруг талии довершили дело. Кикунодзё преобразился до неузнаваемости. Если бы не руки. Их оннагата не догадался спрятать в варежки.

* * *

«Все когда-то совершают ошибки», — подумал Сано. Он отмел было икунодзё как подозреваемого. Теперь сомнения вспыхнули с новой силой. Актер солгал, заявив, что отказался платить шантажисту. Значит, мог наврать и про связь с замужней дамой. То есть не про связь, а про статус женщины. Не была ли это Юкико? Наверное, он убил ее и Нориёси потому, что боялся мести Ниу. Но тогда кто убил Цунэхико и преследовал Сано? У актера каждый день спектакли, репетиции. Или не каждый день?