Ариэль - Харри Нюкянен

Отношение к государству Израиль было второй извечно щекотливой темой. Заслуживают ли одобрения все деяния израильского государства лишь потому, что за ними стоит Израиль, его политики, руководители и солдаты?

Далеко не все евреи соглашались с силовой политикой Израиля на оккупированных территориях, но с другой стороны…

Многие из нас балансируют, как Тевье-молочник, между традициями и любовью к родине. С одной стороны — да… С другой — нет…

Когда армия Израиля ракетным ударом убила двух предводителей «Хамас», некоторые мои сослуживцы спрашивали, как я отношусь к этому. Я вынужден был присоединиться к евреям, позиция которых так и выражается: «с одной стороны… с другой стороны…».

Но всему есть предел. Несколько граждан Израиля участвовало в серии преступлений, повлекших гибель уже восьми человек. Хоть я и еврей, но чувствовал, что граница перейдена, и мне было легко выбрать сторону.

— Идут! — сказал Симолин.

Я, Симолин и Силланпяя сидели в международном транзитном терминале аэропорта Хельсинки-Вантаа и пытались изобразить на лицах безразличие. Мы довольно правдоподобно играли роль бизнесменов средней руки, собравшихся за границу для заключения не самых мелких и не самых крупных сделок.

Я сразу узнал женщину, хотя на ней была форма стюардессы авиакомпании «Эль-Аль». Это была та самая дама, которая выгуливала собаку в парке Сибелиуса.

Вместе с ней шел мужчина лет тридцати в форме второго пилота «Эль-Аль». В руке он держал черный кожаный портфель.

Я опустил веки, прикрыл лицо ладонями и изобразил дремлющего бизнесмена. Я слышал, как женские каблучки процокали мимо. Подождал секунду и открыл один глаз. Женщина и мужчина остановились у выхода на посадку авиакомпании «Эль-Аль».

— Пошли, — сказал Силланпяя, и мы разом встали.

Я видел, как мужчина попытался открыть стеклянную дверь, за которой начиналась «кишка», ведущая к самолету, но выход оказался заперт.

Мужчина сказал что-то сотруднику аэропорта и одновременно заметил нас.

Он снова вцепился в дверь и сильно рванул ее. Дверь дрогнула, но не поддалась. Женщина попыталась помочь, но было поздно.

Силланпяя предъявил полицейское удостоверение и объявил, что они оба задержаны. Женщина попыталась улыбнуться и удивленно спросила, в чем дело.

— Пройдемте с нами, узнаете.

— Самолет вылетает.

— Пройдемте, это ускорит дело.

К нам подскочил сотрудник авиакомпании «Эль-Аль», громким голосом потребовавший разъяснений. Полицейский аэропорта крепко взял его и чуть не насильно отвел в сторону.

— Я только доложу капитану, — сказал мужчина и достал мобильный телефон. Я выхватил аппарат у него из рук.

— Я требую, чтобы вы немедленно позвонили в посольство Израиля, — решительно заявила женщина.

Мы провели обоих в помещение таможенной службы, где их и вещи досмотрели. После этого Силланпяя приказал разместить задержанных по камерам отдела полиции аэропорта так, чтобы они не могли разговаривать между собой.

Ящик ждал нас в багажном отделении аэропорта. Прочный фанерный ящик длиной метр с лишним, около восьмидесяти сантиметров шириной и полметра высотой. В транспортной накладной было указано, что в нем находится компьютерное оборудование.

Сотрудник грузового терминала по просьбе Силланпяя принес монтировку. Силланпяя отпустил его и только после этого взломал замок, опечатанный пломбой дипломатической почты посольства Израиля.

Внутри ящика, завернутый в упаковочный полиэтилен с пупырышками, лежал седой человек. Его рот закрывала повязка. Мужчина был привязан к крюкам на стенках ящика за руки и за ноги так, что не мог шевельнуться. Казалось, он без сознания.

— А теперь выясним, кто ты, черт тебя дери, такой, — сказал Силланпяя.

Глаза мужчины оставались закрытыми. Я попытался прощупать пульс у него на шее. Сердце билось медленно, но ровно. Силланпяя самодовольно улыбнулся и протянул руку:

— Будем квиты?

Я пожал руку.

Симолин осмотрел мужчину и его тесное убежище.

— Теперь последует международный скандал. Или как?

Мы оба посмотрели на Силланпяя.

— Не обязательно.

— Как это? — удивился я.

— Не надо об этом трубить на весь мир. Каждый шаг необходимо тщательно обдумать. Если хорошо сыграть, то у нас в руках — золотой слиток.

— Что ты называешь игрой? — поинтересовался я.

Я больше всего боюсь, когда черное или белое начинают сглаживать до серого. Я ведь полицейский, а полицейский не играет и не торгуется, разве что в буквальном значении этих слов.

— Ты хочешь выторговать скидку на апельсины?

Силланпяя сразу понял, что ему следует осторожнее подбирать слова. Мы знали слишком много, поэтому с нами приходилось считаться. Я был руководителем расследования и отвечал за информацию по делу. Начни мы играть по-настоящему, все козыри оказались бы в моих руках.

— Я имею в виду, что следствие еще не закончено. Во всяком случае, твой друг Каплан все еще в бегах.

— Если вы все время следили за израильтянами, то у тебя, вероятно, есть информация, где он может быть.

— Не все время, только со вчерашнего дня.

У Силланпяя зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и включил громкую связь, чтобы и мы слышали разговор.

— Добрый день, господин Клейн, — ухмыляясь ответил Силланпяя.

— Мне сообщили, что полиция задержала двоих граждан Израиля, сотрудников «Эль-Аль».

— У вас хорошие и оперативные источники информации.

— В чем дело?

— Обычное расследование уголовного преступления.

— О каком преступлении идет речь?

— Об особо тяжком.

— Как стюардесса и второй пилот могут быть замешаны в уголовном преступлении?

— Кто угодно может быть замешан, даже полицейский.

— Рейс будет задержан, если их не освободят.

— К сожалению, тут ничего нельзя поделать, вам придется либо заменить экипаж, либо отменить рейс.

— А что, если представитель вашей полиции будет сопровождать рейс?

— Полиция Финляндии не проводит допросы подозреваемых в самолетах, только в тюрьме. Кроме того, я не уполномочен принимать решения по таким вопросам.

— Вы учли вероятность того, что тут может быть какое-то недоразумение? Вы осознаете, что этот случай может иметь чрезвычайно серьезные последствия для отношений между нашими странами?

— Я очень хорошо понимаю всю серьезность ситуации. Это входит в мои обязанности.