Попугай в пиджаке от «Версаче» - Наталья Александрова

— Ромочка, кто это звонил? — спросила Раиса,заглядывая в комнату.

— Это мне, — отмахнулся он с такой злостью, чтожена испуганно отшатнулась. А сам он протянул руку к полке.

Там лежал у него справочник Союза писателей.

Роман держал дома этот справочник исключительно измазохистских соображений. В этот союз его не приняли несколько лет назад,мотивируя отказ тем, что у него слишком мало публикаций. Теперь справочникнеожиданно пригодился.

Роман раскрыл его на букве "В".

— Бовин… — прочитал он, — Волин… Волкоедов!

И дальше — в скобках — было написано: Зайценогов.

Настоящая фамилия Волкоедова была такая же, как у Веры.

Значит, ровный голос в телефонной трубке говорил правду.Вера использовала его, Романа, таскала каштаны из огня его руками.

Справедливость должна быть восстановлена.

Она должна быть восстановлена как можно быстрее, потому чтопока он не восстановит ее, головная боль не разожмет свои тиски.

Он торопливо одевался, путаясь в застежках и в шнуркахкроссовок, руки его дрожали. Он выскочил из квартиры, ни слова не сказав жене,и забыл закрыть за собой дверь. Раиса выглянула на лестницу, хотела крикнутьчто-то обидное вслед, но только покачала головой.

Роман шел по улице, сосредоточенно глядя перед собой.

Он принял решение. Он найдет Веру, а там.., что будетдальше, мешал ему додумать усиливающийся шум в ушах и непрекращающаяся головнаяболь. Он сел в кстати подошедший троллейбус, но выскочил из него через двеостановки, потому что троллейбус тащился слишком долго, и люди в нем толкалисьи разговаривали о чем-то своем, и голоса их отдавались у него в голове звономпожарного колокола.

Он махнул рукой проезжающей «маршрутке», но она оказалась нета, то есть она ехала прямо, а нужно было свернуть, так что когда его выпустилина перекрестке, до нужного дома оставалось еще идти две остановки. Онбеспомощно огляделся по сторонам и решил пройтись, хотя время было дорого,голова болела все сильнее, он запыхался. Мысли разбегались, и он полностьюсосредоточился на ходьбе. По сторонам он не смотрел, ему было не до того.

И в это самое время невесть откуда наперерез ему выскочилакакая-то старушонка с клюкой и продранной в нескольких местах хозяйственнойкошелкой. Одета была бабка в бесформенный балахон грязно-серого цвета, когда-тобывший плащом. Пуговицы на плаще были разные — одна матерчатая, серая, другаязеленая пластмассовая, третья и вовсе деревянная, отколотая с одного края.

Старушонка бросилась ему под ноги, он споткнулся о клюку иупал.

Старуха повалилась сверху и заголосила:

— Батюшки! Убивают! Караул!

От этих криков и от падения Роман очнулся от забытья. Оночумело повел головой и спросил:

— Чего орешь, кому тебя убивать нужно?

— Хулиган! — верещала старуха противным визгливымголосом, барахтаясь рядом с ним на асфальте. — Разбойник с большой дороги!Напасть на пожилую женщину!

Мимо шли две женщины, остановились, принялись ахать иподнимать старуху. Она жалобно причитала что-то о разбитых в сумке яйцах и орассыпанном сахарном песке. Женщины глядели осуждающе. Дождавшись, когдастаруху поднимут, Роман и сам встал наконец на ноги — противная старуха мешалаэто сделать. Женщины убедились, что с бабкой все в порядке, и пошли по своимделам.

— Ходют тут всякие! — шипела старуха иплевалась. — Приличным женщинам на улицу не выйти!

— Дура старая! — отмахнулся Роман и пошел прочь.

Старуха же, отряхнувшись, засеменила прочь, погрозив напрощание Роману клюкой, чего он, надо сказать, уже не заметил, так как поспешноудалялся от места происшествия.

Старушонка, доковыляв до ближайшего переулка, свернула заугол и, оглянувшись по сторонам, юркнула в машину, дверцу которойпредупредительно открыл для нее Маркиз.

— Ну как, все в порядке? — осведомился он, трогаямашину с места.

— Спрашиваешь! — самодовольно отозвалась Лола,сбрасывая жуткий балахон, под которым оказались у нее обычные свитер и брюки.

— Фирменный прикид, — с уважением сказалЛеня, — одни пуговицы чего стоят…

— Я не какая-нибудь, — обиделась Лола, я —настоящая актриса, все делаю по высшему разряду. Халтуры нигде не люблю, вседолжно быть на высоте — и актерская игра, и костюмы…

— Кстати, как тебе удалось выработать такоймерзко-визгливый голос? — полюбопытствовал Леня. — До сих пор в ушахзвенит.

— Это профессиональное, — сухо ответила Лола.

— Он ничего не заметил? — спросил Леня. —Тыточно знаешь?

— Я тебя умоляю! — Лола пренебрежительноотмахнулась. — Это такой лопух, можно было все карманы обшарить, кошелеквытащить и на место положить, он бы и то ничего не заметил…

В кабинете раздался телефонный звонок. Капитан Хвощ в этовремя сидел за своим обшарпанным письменным столом и пытался сочинить рапорт.Удавалось это ему с трудом, потому что никаких особенных достижений дляотражения в рапорте капитан придумать не мог. Не было их, этих достижений. Всетри телевизионных убийства оставались нераскрытыми и висели на шее капитана,как три жернова. Правда, прошло время, а четвертого убийства не последовало,стало быть, оставалась надежда, что неизвестный маньяк утихомирился и решилхотя бы на время бросить свои занятия, но радость капитана Хвоща была слишкоммала, и вряд ли можно было писать об этом в рапорте.

Для того чтобы усилить мозговую деятельность, капитан пилсладкий чай с сушками, и в это самое время его застал резкий звонок телефона.Капитан едва не подавился сушкой, но сумел вовремя ее проглотить и ответить.

— Интересуетесь убийствами на телестудии? —спросил его скрипучий голос профессионального анонима и жалобщика.

— Э-э, — проблеял капитан от неожиданности, —вроде бы да.

— В таком случае могу вам сказать, что именно в этосамое время убийца находится в квартире Анны Ермолаевны Лопатиной, теткипокойного писателя Волкоедова. И, кстати, готовится совершить еще одноубийство. Там вы его тепленьким и возьмете.

— Тетка, говорите? — вставил капитан недоверчиво.

Такие звонки случались довольно часто, убийства в телецентреполучили большой резонанс, и бдительные граждане позванивали в милицию, от душистараясь помочь следствию.

— Тетка, родная, ныне покойная, — подтвердиланоним, — адресок подсказать или сами найдете?

Капитан Хвощ машинально сжал руку в кулак, сушка раскололасьна четыре ровных кусочка.

— Убийцу зовут Роман Войтенко, — сообщил аноним идобавил уже совсем другим голосом, по-свойски: