Ночь над Сербией - Дмитрий Черкасов

Все произошло точно в соответствии с задуманным – ветка хлестнула по курку, жало ударника стукнуло в капсюль, порох детонировал, и ствол выплюнул сотню картечин, треснув вдоль всей длины. Однако на скоростные характеристики свинцовых шариков разрыв ствола не повлиял – они вылетели из дульного среза за мгновение до того, как оружие пришло в полную негодность.

Стоявший ближе солдат получил 28 картечин в живот, второму свинец снес верхнюю половину головы. Большая часть заряда пропало втуне, изрешетив листву. Но и достигнутого эффекта оказалось достаточно.

Майор сел на землю и схватился руками за голову. Под черепом будто кто-то орудовал маленьким отбойным молотком, мысли сменяли одна другую, как картинки во вращающемся калейдоскопе.

Невидящим взглядом он смотрел перед собой.

Они забрались в неудобную, с точки зрения преследователей, шахту – полуобвалившуюся, со сломанной крепью, да еще и находящуюся почти на отвесном склоне горы. Раньше к ней вела дорога, но мощный оползень снес и ее, и какую-то решетчатую конструкцию у подножия. Чуть дальше по склону располагалось множество других входов в такие же шахты, так что вариантов поиска у полицейских было не счесть.

Двигаться по их следам стало невозможно, когда они вышли на каменистые уступы и стали перепрыгивать с валуна на валун, не касаясь песка и земли. Рокотов зорко следил за американцем, но тот не выказывал желания ни на миллиметр отступать от выбранного маршрута. В общем, Джесс оказался парнем понятливым.

– Есть хочешь? – биолог отвернулся от щели, сквозь которую в их убежище пробивался свет, и присел у стены.

– У меня шоколад, – американец достал из кармана комбинезона плитку “Марса”. – Делим?

– А у меня лепешки, – сообщил Влад, расстегивая рюкзак. – И вода. Так что на денек двоим хватит. Ты не стесняйся, бери. Не чизбургер, конечно, но в живот запихать можно.

– Где ты так хорошо научился говорить по-английски?

– В Канаде. С родителями жил, когда был маленьким. – Несмотря на показную небрежность в поведении, Владислав контролировал каждое движение Кудесника. – А ты сам откуда родом?

– Из Ролстона, Пенсильвания...

– А я – из Санкт-Петербурга, Россия... У тебя какие-нибудь мысли по поводу нашего положения имеются?

– Дерьмовое положение, – американец пощупал шею. – Все тело болит.

– Это еще ничего, – успокоил Влад. – Катапультирование равняется сотрясению мозга. Радуйся, что приземлился благополучно.

– И долго мы будем тут сидеть?

– Сколько надо, столько и будем. Полицейских видел? Видел..Так что спрашиваешь?

– Они за мной охотятся?

– Думаю, да. Обо мне им ничего не известно. Хотя... проводник у них классный, мои следы тоже мог засечь. Так что есть вероятность, что теперь они будут ловить двоих.

Коннор тяжело вздохнул.

– Но есть же международные нормы. Меня должны доставить в специальный лагерь, пригласить представителя США...

– Ага! – рассмеялся Рокотов. – А ты, в лучших традициях вашего кино, должен с гордо поднятой головой объяснить полицейским: “Я – американский пилот, мать вашу! Я нахожусь под защитой американского Президента, мать его! Я есть военнопленный, мать мою!”<По-английски изречение Рокотова звучит следующим образом: “I'm the American pilot, fuck you! I'm under the protection of the US President, fuck him! I'm the prisoner of war, fuck me!”> Так, что ли?

Коннор на секунду опешил, потом тоже развеселился. Напряжение во взаимоотношениях стало понемногу спадать.

– Это только в боевиках так говорят.

– Во-во! Но тут, Джесс, без разницы – тебя полицейские убьют на сто процентов. Не сейчас, так немного позже, когда ты им все расскажешь...

– Влад, зачем ты меня с собой взял? – вдруг перебил Коннор.

Биолог задумчиво ковырнул носком ботинка песок.

– Добрый я. И потом, у меня с ними свои счеты есть. Тот мальчишка, которого я спасал, был из деревни, полностью уничтоженной этими ублюдками. И моих друзей они же убили...

– Да, я знаю. У нас телепрограммы про этнические чистки каждый день идут. Потому НАТО и приняло решение начать операцию. – Вера в непогрешимость Президента у военных не была поколеблена даже скандалом с молоденькой практиканткой. – Мы стараемся установить мир...

– Я бы мог с тобой поспорить, но не здесь и не сейчас, – ответил Рокотов, у которого было свое мнение насчет методов решения межнациональных конфликтов. – В данный момент меня интересует вот что: есть ли у тебя резервный способ вызывать спасателей, кроме как сигналами передатчика?

– Нет. Передатчик ты разбил, теперь можно надеяться только на чудо.

– Ну, ты непонятливый! А если б у полицейских были даже самые примитивные детекторы, тогда б ты что делал? Достаточно поставить пеленгаторы в трех точках, и тебя возьмут через полчаса. Так что передатчик я правильно расфигачил... На каких частотах работают ваши рации? Я имею в виду – службы связи между самолетами?

Коннор с достоинством выпрямился.

– Это закрытая информация!

– Ну и дурак. Ваши переговоры давным-давно известны и нашей разведке, и югославской – и частоты, и шифры, и позывные! Равно как и наши – вам. И глупо делать из этого тайну. Все дело в том, что у полицейских есть рации. Захватив одну, мы можем на минуту выйти в эфир, передать сообщение и ждать группу спасения в назначенной точке. Но для этого нужно знать, подойдет нам полицейская рация или нет. Понял теперь?

– Теперь да.

– Ну? Назови хотя бы диапазон.

– Наиболее удобно связаться с базой, – задумчиво произнес летчик, – на частотах от восьмисот до девятисот килогерц. Но нужна большая мощность передатчика...

– Мощности должно хватить, если с возвышенности выйти на связь. А килогерцовый диапазон нам подходит. – Влад мысленно прокрутил в голове внешний вид виденной им рации. – Прорвемся. Если ты глупостей делать не будешь.

– Я не собираюсь.

– Все так говорят. И у нас, и у вас. Потом не успеешь оглянуться, как уже по уши в дерьме. – Рокотов сознательно немного давил на Коннора, просчитывая его реакции. От поведения пилота зависело слишком многое. – Твои не откажутся взять меня с собой?

– Нет, естественно, – удивился капитан. – Если ты мне помог, значит, тебя должны не только вместе со мной вытащить, но еще и наградить. Это закон. Его никто не нарушает.

– Идеалист ты, Джесс. Ладно, держи нашу подзорную трубу и наблюдай за окрестностями. Мне тут одна идейка в голову пришла...

Коннор поднялся на ноги и подошел к щели.

– Нас по отблеску стекла не засекут?

– Ого, уже соображать начал, – улыбнулся Влад. – Не бойся. Ты из темноты смотришь, так что бликов не будет.