Всадница без головы - Лариса Соболева

— Когда меня нет дома. Навестила? Я провожу тебя.

Сын выгонял маму, ну и что? У Лоры кредо: пустяки не стоят того, чтобы запускать их в сердце. Но когда она и Петя вышли на площадку перед квартирами, он неожиданно взял более резкий тон:

— Чего тебе надо?

— Разве я не могу посмотреть, как живется моему сыну?

— Странно слышать это от тебя, — угрюмо произнес Петя. — Ты не опоздала? Следовало интересоваться моим житьем-бытьем, когда мне было двенадцать-тринадцать лет, когда был подростком, студентом. Тогда мне нужна была забота и опека, но меня всем этим обеспечили другие люди. А сейчас я взрослый дядя и самостоятельный.

— Петенька, я же тоже хочу принять участие в твоей судьбе…

— Вот этого не надо! Твоего участия мне не надо. Уже накрутила в голове планов громадье и пришла доставать Алику? Запомни: моя жизнь — не твоя, я буду распоряжаться собой, а не ты. Услышала меня или, как всегда, у тебя временно наступила глухота?

— Как ты несправедлив ко мне, — вздохнула Лора.

— Не тебе о справедливости говорить, ты не находишь? — холодно заметил сын. — Не вздумай навредить нам с Аликой и без меня не смей приходить к моей жене, ты поняла? Всего доброго.

Она вышла из подъезда и, брезгливо обходя устойчивые лужи, добралась до заасфальтированной дороги, а за углом ее ждал автомобиль. В машине Лора посмотрела на Светика, которую порадовать было нечем, но лишить надежды милое создание со всемогущим папой нельзя:

— Знаешь, Светик, кто не проигрывает? Терпеливый.

Тем временем у сына усаживались за стол. И суета за обедом — кому следовало подать вазу с хлебом, кому-то не хватило ложки, дети тарахтели без умолку — уже в этом доме стала привычной, в какой-то степени ритуалом. А как только немного угомонились, тут-то Петя и выдал:

— Значит, так, Алика. Получаешь паспорт, и мы идем расписываться, но на моих условиях.

— Охренеть, — тихо высказался Ник, перестав жевать.

— Тебе что-то не нравится? — нахмурился Петя, глядя на друга.

— Нет, мне все нравится, все! — заверил Ник. — Особенно обед.

— Петя… — едва вымолвила Алька, приложив ладони к груди, а в глазах появились шары из слез, готовые на радостях пролиться ручьями. — Я согласна на все твои условия. Петя, ты… ты спас нас. Спасибо, я… никогда не забуду…

— Эмоции в сторону, я тороплюсь.

Кого-то он себе напомнил категоричным тоном, кстати, без эмоций. Кого же? Петя не вспомнил, только понял, что ему не нравится свой собственный тон, он переключился на обед и тех, кто сидел за столом. Но с каким же воодушевлением Аля подавала блюда, принимала грязные тарелки (к счастью, у Пети посудомоечная машина), она реально порхала.

* * *

Есть ситуации, когда и закаленного от сантиментов Чернового можно смутить. Перед ним симпатичный, улыбчивый, темноволосый и кареглазый молодой человек лет тридцати пяти, но в инвалидной коляске. В трехкомнатной квартире, при всем при том небольшой по площади, одну из комнат выделили ему под кабинет, туда и провела следователя славненькая девчушка — наверное, сестра Орехова. Здесь царил беспорядок — компьютерное железо на полках выглядело заброшенным складом всего ненужного, но судя по системным блокам там же, Леонид занимается ремонтом и собиранием компьютерной техники. Стационарный комп находился в углу рядом с окном, на котором стояли две большие фаянсовые кружки и ваза с фруктами. Ноутбук с планшетом лежали на софе, на которой и расположился Черновой, изучая улыбчивого инвалида.

У Леонида Орехова хватает мужества и силы не на грязных сплетнях строить свой блог, а глубоко копать тайные тропы, что обязан делать Андрей Максимович и его коллеги, однако… Это и смущает — однако! Тем не менее он, абсолютно здоровый, приехал за помощью к калеке, поэтому немножко неловко, но Черновой протянул ему отпечатанные цитаты, принадлежащие Орехову, тот прочел вслух:

— «Хочется спросить господина Кривуна: почему вы все время работаете в тандеме с господином Джибудой, прокурором одного из самых крупных районов города? Надеюсь, не потому, что он ваш зять?» — Леонид вернул Черновому лист. — Это цитата из моей статьи.

— Поэтому я у вас, — сказал Андрей Максимович, пряча лист в папку. — Мне бы хотелось подробнее узнать об этих людях…

— А мне бы не хотелось окончательно стать трупом.

Собственно, одной фразой Орехов, не желая того, многое рассказал, но Андрею Максимовичу нужны подробности. А еще лучше — получить свидетельские показания с автографом, но пока рано об этом заикаться, сейчас достаточно спросить:

— Что значит — окончательно? О чем вы?

— Надеюсь, у вас в кармане не припрятан диктофон?

— Не припрятан, — сказал правду Черновой. А оперативников учил записывать на диктофон диалоги со свидетелями, не доверял их убогой памяти. — Не бойтесь, Леонид, все, что вы расскажете, останется в этой комнате. Мне очень нужно знать об этом тандеме.

— Зачем? — недоуменно пожал плечами Орехов. — Вы им предъявите обвинение, арестуете, доведете дела до суда? Ведь нет же!

Как знакомо Черновому неверие в правоохранительные силы, сотрудники Вольской тоже не дали показаний из страха перед кем-то высоко сидящим.

— Я сделаю все, что от меня зависит…

— А что от вас зависит? — неоскорбительным тоном спросил Орехов. — Ровным счетом ничего. Вас подомнут, и все останется как прежде.

— Это всеобщее заблуждение. В конце августа убита бизнес-леди Вольская Зоя Павловна, я расследую ее убийство. Но в то же время, как показали свидетели, был убит Кривун и два его… сопровождающих. Только вот трупы всех троих не найдены, исчезли с места преступления.

— Охранника, — внес уточнение Орехов, видимо, для него это имеет какое-то особое значение. — У Кривуна два охранника, один исполнял обязанности водителя как на государственном окладе, ему ведь личный водитель положен, так и в свободное от службы время, за это платил сам Кривун. Боялся, сволочь. И все-таки до него добрались.

— Вы отлично осведомлены…

— Я занимался этой ОПГ. Почему смотрите так удивленно? Вы впервые слышите аббревиатуру? Организованная преступная группировка.

Ироничную тональность дополнила издевка, Андрей Максимович прекрасно понимал отношение Леонида, следователи и полиция, ФСБ и прокуратура обязаны по долгу службы… в общем, не об этом пришел поговорить Черновой и чувствовал, что не пробьет стену сопротивления Орехова. Мысленно он подбирал нужные слова, чтобы эмоциональными они были, главное, убедить поделиться информацией, а тот вдруг заговорил сам:

— Я подготовил несколько статей о том, как кошмарят бизнесменов города, и о том, как государственные чинуши вместе с силовиками удовлетворяют личные интересы.

— То есть отжимают бизнес. Как?

В комнату вошла девушка, встретившая Чернового, в руках она несла поднос с чашками, заварочным чайником, вазой с конфетами и печеньем. Все поставила на столик с колесиками и прикатила его к мужчинам.