Мой любимый сфинкс - Людмила Зарецкая

– Приятного аппетита, – сказал входящий в столовую Аржанов, поймал Златин взгляд и улыбнулся. – Сегодня у нас с вами прощальный обед, так что, я надеюсь, вы отдадите должное нашим традиционным блюдам. Предлагаю оставить все разговоры на потом, чтобы не портить аппетит. Мы можем спокойно пообедать, а уже после получить ответы на все вопросы. Для тех, кто улетает сегодня вечером, сообщаю, что вертолет будет готов к семи.

Придвинув стул, он сел напротив Златы и сосредоточенно занялся грибным супом, тарелку с которым поставила перед ним Ирина. Все задвигались, заговорили, разрушая стоявшую перед этим в столовой неестественную тишину, зазвякали ложки о край фарфоровых тарелок, раскраснелись щеки едоков.

Аутодафе откладывалось. Пусть и на очень короткий, но все-таки до конца не определенный срок. И каждый, кому было что скрывать, с преувеличенным вниманием отдавал дань деликатесам на столе и разговору с ближайшими соседями.

Менялись блюда на столе, неслышно движущаяся туда-сюда Ирина, не поднимая глаз, уносила грязную посуду, расставляла чистые приборы, привычно наполняла рюмки.

– Сядь, – вдруг поймал ее за руку Аржанов. Она с недоумением посмотрела на него. – Возьми стул и садись. Мне хочется, чтобы ты тоже присутствовала на нашем разговоре. Все, что случилось, тебя тоже касается.

Побледневшая еще больше Ирина, хотя это и казалось в принципе невозможным, тихонько села на краешек стула, смиренно сложив свои красные от воды руки на коленях, накрытых белым фартуком. Глаза ее по-прежнему смотрели то ли в пол, то ли на носки ее дешевеньких туфель с потрескавшимся лаком.

– Ну что, господа. – Аржанов обвел собравшихся глазами, и все как-то притихли и пожухли под его строгим и внимательным взглядом. – Думаю, настало время узнать, что же именно случилось на базе и кто в этом виноват.

– Следствие окончено? – осведомился Муромцев, отбрасывая в сторону белоснежную накрахмаленную салфетку. – А почему же тогда глашатаем правды выступаете именно вы, а не господин Зимний? Или на вашей базе торжествует частный сыск?

– Говорю с вами я, потому что, как вы совершенно правильно заметили, это моя база, – медленно и четко ответил Аржанов. – Я как никто другой заинтересован в том, чтобы разобраться, что, собственно говоря, происходит, кто и почему убил моего лучшего егеря и почему вы все с самого начала лгали по поводу причин, заставивших вас здесь собраться.

– Что значит – лгали? – заволновался Костромин. – Мы все приехали на охоту. Зачем еще можно притащиться в твою глухомань, Федорыч?

– Вот и я задался этим вопросом, – кивнул Аржанов. – Цели своей поездки, далекой от охоты, с самого начала не скрывал только господин Заварин, приехавший сюда отдохнуть со своей милой барышней. – Он бросил небрежный кивок в сторону Светланы, которая густо покраснела. – Все остальные усердно делали вид, что их интересует охота и ничего, кроме охоты. Хотя это и не так.

А что касается частного сыска, господин Муромцев, то очень на многое пролила свет Злата. – Он ласково посмотрел на нее, и она широко улыбнулась, встретив его взгляд. – Она оказалась очень наблюдательной, так что увиденное и услышанное ею позволило мне начать догадываться о том, что происходит. Потом я рассказал о своих подозрениях Леониду Андреевичу, – Зимний тоже широко улыбнулся, – и он по своим каналам за двое суток восстановил все недостающие пазлы нашей картинки. Итак, начнем.

Он встал из-за стола и, облокотившись на высокую спинку стула, еще раз обвел глазами заметно волнующихся гостей.

– Сашка Громов был человеком сложным. Характер у него еще тот, так что поссориться в своей жизни он успел с огромным количеством людей. Практически у каждого из вас была своя причина если и не убить его, то хотя бы искренне недолюбливать. И практически у каждого из вас было о чем с ним поговорить. По крайней мере, господин Парменов прилетел на базу как раз для того, чтобы встретиться с Громовым и заставить его сделать то, что он делать никак не хотел.

Журналист резко громыхнул стулом, сделав протестующий жест, но Аржанов остановил его пытавшееся сорваться с губ восклицание.

– Не надо, Сергей Константиныч, не надо. Ты прилетел сюда, чтобы еще раз попытаться уговорить Громова продать дом и землю в Залесье. Целлюлозный комбинат там строит компания «Азимут», а ее основной акционер Павел Гордеев учился с тобой в одном классе. Я, правда, не совсем понимаю, как ему пришло в голову выбрать переговорщиком тебя, но факт остается фактом.

– Мы как-то выбрались в баню, – мрачно заговорил журналист, разом утратив свой привычный лоск. – Нажрались, естественно. Ну и я поднял на смех все попытки избавиться от Громовых. Мне казалось неестественным, что вся махина «Азимута» не может справиться с двумя деревенскими мужланами. Пашка уже знал, что Громов сбежал сюда, на твою базу, устроился здесь работать и в ус не дует. И предложил мне пари. Мол, раз я такой умный, то должен найти его здесь и уговорить продать землю.

– А на трезвую голову отступать ты не стал, – задумчиво продолжил Аржанов, – не по-мальчуковски это, да, Сережа?

– Не стал, – мрачно согласился Парменов.

– Но так как ты понимал, что, скорее всего, Санек пошлет тебя по матушке и даже разговаривать с тобой не станет, то попросил Сергея Васильевича тебе помочь. Так?

– Так. – Парменов стал еще мрачнее, а Муромцев нехорошо усмехнулся. Злата смотрела на них во все глаза.

– Ну что ж, Сергей Васильевич, вы прилетели на базу не на охоту, хотя почему бы и не совместить приятное с полезным? Вы ехали работать, поэтому и Володю с собой взяли. Вот только он о цели вашего визита ничего не знал. Вы должны были организовать встречу Парменова с Громовым и во время этой встречи заставить его продать землю. Вы были уверены, что по-прежнему имеете влияние на своего бывшего охранника. Скорее всего, у вас осталось что-то, чем вы могли его напугать, ну или, по крайней мере, убедить его быть посговорчивей.

– Если и так, то в этом нет ничего предосудительного, – пророкотал Муромцев. – Почему бы мне было и не оказать Сереже такую любезность? Я его тыщу лет знаю.

– Да нет, не любезность, Сергей Васильевич. – Аржанов чуть улыбнулся, и эта улыбка не предвещала Муромцеву ничего хорошего. – Вы – человек деловой. Вы размениваться любезностями за семьсот километров не поедете. У вашей услуги была цена. И немалая. Вы договорились с Сергеем Константиновичем, что, если у вас получится заставить Громова продать землю, то за это он передаст вам «купину». Что вы так на меня смотрите, Сергей Васильевич? Я слышал ваш разговор с Парменовым, в котором он отказывался соблюдать договоренности, поскольку Громов мертв и надобность в ваших услугах отпала. А вы убеждали его, что раз на базе произошло что-то, убравшее Громова с дороги, то «купина» все равно ваша.

– Я выполнил свою часть договора, – пожал плечами Муромцев. – Я потратил свое время, приперся в эту глушь, нашел Громова и даже успел назначить разговор. Он должен был состояться в ночь после охоты. Так что «купину» я заработал. – Парменов протестующе дернулся, но на него никто не обратил внимания.