Вторая жизнь Эми Арчер - Р. С. Пейтман

Я уже счет потеряла, сколько раз она снимала с полки эту книгу… снова и снова, как Эми – «Человека, который не мыл посуду». Я-то сама этого «Человека» прочитала только из-за нее и только один раз – дурацкая книжка, даже для такой тупицы, как я.

Эми все уговаривала меня почитать толстые книги – Филипа Пулмана, но они были слишком длинные и без картинок. И как раз одну из них Эсме и попросила меня почитать ей после братьев Гримм.

По-другому в этот раз было и еще кое-что… Мы не сидели рядышком, как обычно. Она заставила меня сесть на стул в ногах кровати. Когда я спросила, какая разница, где сидеть, девочка только плечами пожала:

– Не знаю. Так просто…

Наверное, Эсме хотелось, чтобы я была на виду, чтобы посмотреть, как я буду реагировать. Она сказала, что раньше эту книжку не читала, а на самом деле знала ее наизусть – все до последней мелочи, даже всякие эти кошмарные научные места объяснять не приходилось. Да я бы и не смогла объяснить, если бы она и спросила. Для нее история Лиры, которая перелетала из одного параллельного мира в другой, была совершенно реальной, как будто такие вещи случаются на каждом шагу.

Когда я дошла до экспериментов над похищенными детьми, стало жутко… Я не могла дальше читать.

– Ну пожалуйста, – сказала Эсме. – Мне тоже страшно, но хочется же узнать, что будет дальше.

Ей не было страшно, она просто делала вид… Играла, как кошка с мышью. Но я стала читать дальше, сидя на стуле в ногах кровати.

Мы дочитали эту книгу… а потом и продолжение. Там у друга Лиры Уилла появляется нож, которым можно прорезать окошко между двумя мирами. Эсме в этом месте кивнула. Когда Лиру похитили, Эсме с удовольствием заметила, что я дрожу. До конца книги Лиру так и не спасли.

– Не очень-то счастливый конец? – спросила Эсме.

Я сказала, что это не конец – еще целая книга есть. А она захотела, чтобы я прочитала вслух и ее, чтобы узнать, все ли кончилось хорошо.

Конечно нет. Уилл с Лирой влюбились друг в друга, но им пришлось разлучиться – остаться в разных мирах.

– Я так и знала, что счастливого конца не будет, – сказала Эсме. – А ты?

Голос у нее был жесткий, глаза – как сверла.

– Но он и не такой уж несчастливый, – заметила я. – Когда-нибудь они снова встретятся.

– Но мы же не знаем, хорошо это или плохо, – ответила девочка. – Про это ничего не написано. Пока.

Больше я Эсме вслух не читала. Она и не просила – усаживалась с книгой на кровать и читала сама. И не сказки штудировала – переключилась на мои книги.

«Ты можешь исцелить свою жизнь».

«Энциклопедия магии: 5000 заклинаний».

«Как общаться с проводниками и ангелами».

«Пророчество Селесты».

«Золоченое Таро».

Либби считала, что все это просто стародавняя чепуха, Эсме же обожала эти книжки, а еще больше – карты Таро. Как-то разложила их на полу и попросила свою мать выбрать одну. Либби вздохнула и ткнула пальцем в ту, что лежала ближе всех.

– Десятка Чаш. – Эсме начала листать книгу, чтобы посмотреть значение. – Счастье в семейной жизни. Настоящая дружба.

– Хорошо, – улыбнулась Либби.

Девочка еще раз взглянула на карту, потом опять в книгу:

– Ой, нет, погоди. Карта-то перевернутая. Это означает потерянную дружбу. Дети могут восстать против родителей.

Либби рассмеялась: ну, значит, в ее жизни совсем ничего не изменится. Эсме перемешала карты и сказала, что теперь моя очередь. Я указала на карту большим пальцем ноги. Десятка Посохов… И говорить не нужно было, что это значит: эта карта мне каждый раз выпадала.

– Тяжкая ноша, – произнесла Эсме. – Боль. Крушение всех планов.

Она говорила злорадно, довольная как слон. А я вам вот что скажу: никогда еще я так сильно не чувствовала, что все предсказанное – правда.

Потом карту вытянула Эсме. Это оказалось Колесо Фортуны.

– Рок, необычная утрата, конец затруднений, неожиданные события, – прочитала она, подобрала ноги и уперлась подбородком в колени. – Ух ты, интересно, что бы это могло быть? – Девочка смотрела, не мигая, прямо на меня. – Будем надеяться, что-нибудь хорошее.

Она так это сказала – совсем не мечтательно… А угрожающе.

– Конечно хорошее, – проговорила Либби. – Надевай-ка пальто, Эсме. Пойдем подышим воздухом. Пусть злых духов ветром сдует.

И мать погналась за дочкой по коридору, подняв руки над головой, как привидения в «Скуби-Ду».

Я сказала, что останусь дома, займусь глажкой, но Либби очень уж хотелось, чтобы я пошла с ними. И мы отправились в парк Уайтеншо.

Я уже сто лет ни в одном парке не была. Там всегда большие газоны, заросшие травой, – сразу все видно, что к чему… кто здесь и чего ждать… зато спрятаться негде – что психу какому-нибудь, что мне от него. Кусты тоже дело подозрительное – не видно, кто там за ними, а если бежать придется, споткнешься о корень, подвернешь ногу, и все – далеко не уйдешь.

Но хуже всего – детские площадки… Качели, лесенки – это все не для того, чтобы играть, и не для того, чтобы закружилась голова, это просто… ловушки. На качелях ты легкая добыча, как подсадная утка на охоте… а карусели… о господи, карусели… Это не от вращения у меня екало в животе, а от воспоминаний… Как от перегрузки…

Я повторяла себе: успокойся, все будет хорошо, никто тебя не тронет… И все равно готова была обнять Эсме, когда она потащила нас не к площадке, а совсем в другую сторону, подальше от опасности, к мирной ферме.

– Она никогда особенно не увлекалась этими качельками. Правда, Эс? – сказала Либби.

Эсме покачала головой:

– Меня от них тошнит. – И стиснула мне руку крепко-крепко, до боли.

Ох, зря я думала, что ферма – это не страшно… На любой ферме дерьма хватает, что на городской, что на настоящей. Я об этом уже забыла, зато Эсме помнила.

Она пришла в восторг от сосавших мамку поросят… Улыбалась, когда ее фотографировали с ягненком, которого она кормила из бутылочки… Произносила заклинания, чтобы у кобылы родился жеребеночек – вот прямо здесь, прямо сейчас.

Все было так мило, весело… как в детских стишках про старого Макдональда и его ферму, где жили и коровы, и свиньи, и лошади, и…

Утки.

Они тоже были здесь. Я слышала их сквозь жадное хрюканье свиней и хлюпанье грязи под копытами. Утки с их вечной перебранкой: кря-кря, кря-кря…

В горле застрял ком размером с булыжник.

Кря-кря. Кря-кря.

Я закрыла глаза и представила, что снова оказалась у Эми в комнате – тогда, когда осталась у нее ночевать… Она проснулась с криком… Орала на весь дом. Прибежала ее мама, стала приговаривать: «Это просто сон, просто очень плохой сон». Она крепко прижимала Эми к себе и гладила по спине.