Искатель, 1999 №7 - Олег Суворов

Дело оказалось мне выгодным. По тысяче баксов с брата и трах-тиб-дох — тысяча превращается в две!

Сложилось нас десять человек. Деньги отдали некоему Вовчику, которого я в глаза не видел. Серега пояснил, что Вовчик приходится родственником директору комбината и поэтому дело не прогорит.

Но дело прогорело. Вовчик исчез вместе с нашими денежками, не поставив в известность ни друганов, ни литовцев, ни даже собственную жену! Она, дура наивная, даже объявление в газету дала. А там уж, как в детских стишках: «Ищут пожарники, ищет милиция»…

Тогда и начались мои неудачи.

«Тряпки» кончились, пошло «золото». Полетел в Москву за товаром. Сорок тысяч баксов в кармане. Моих, правда, только десять, остальные — приятелей-компаньонов.

И вздумалось мне из Домодедова до Нинки на такси прокатиться. Не то чтобы я по ней соскучился сильно, а заела меня мысль: сколько ж можно по метро мотаться? Или я не заработал на московское такси?

Но заработать на московское такси всей жизни не хватит!

— Сейчас попутчиков найду, и поедем, — обещает таксист и подводит меня к дедушке старенькому, на протезе. Вот, мол, первый попутчик.

Дедушка нервничает, возмущается. Он, видите ли, к сыну из Самары прилетел и не намерен так долго ждать! Попутно рассказывает, что сын в Москве торгует «фольксвагенами». И осторожно так интересуется:

— Вы тоже по коммерческой части?

— Угу, — киваю я в ответ.

Минут пять еще ждем, развлекаясь рассказом о дедушкиной молодости.

— Едем! — сообщает таксист и подводит к нам парня моего примерно возраста.

— Откуда вы? — спрашивает любопытный старичок. Все ему надо знать!

Парень — шахтер из Донецка. Дедушка проникается жалостью к Украине. И мы наконец садимся. Но тут прибегает еще один таксист и говорит нашему:

— Возьми у меня восточного человека! Совсем замерз! — Дело зимой было.

И присоседив «восточного человека», тронулись в путь.

«Восточный человек» делится с нами радостью — у него родилась внучка, и он везет ей подарки. А шахтер тоже делится радостью — у них в городе открылось казино, он вчера выиграл.

— Во что играл, дорогой? — интересуется «восточный человек».

— В «королевский покер».

— Что за игра? Покажи!

— Карт нет, — разводит руками шахтер.

— У меня есть! Как в дороге без карт? — «Восточный человек» открывает дипломат и достает колоду.

Шахтер раздает всем по две карты и две кладет в прикуп. Объясняет, что самая большая карта в этой игре — король. Прикуп может взять только человек, сидящий по левую руку от сдающего. И тот, кто берет прикуп, как бы пользуется привилегией, получает дополнительные пол-очка.

Я отношусь к происходящему с иронией. Мне выпали король и туз. Ставки, разумеется, самые мизерные. Я торгуюсь до последнего, и все, в конце концов, пасуют. Мне выдают мой выигрыш и горячо поздравляют. Все относятся к игре, как к забаве. Дедушка все никак не может «въехать» в правила игры и постоянно переспрашивает. Шахтер предлагает сыграть еще раз, чтобы дедушка, наконец, «въехал».

На этот раз моя очередь раздавать, и я раздаю себе двух королей, а дедушка, недовольный своей картой, скидывает и забирает прикуп. И все время справляется у шахтера, так ли он поступает? Тупее игрока трудно себе представить!

Шахтер и «восточный человек» пасуют, а дедуля попался упрямый.

Тут уж полетели денежки!

— Господа! Господа! — кричит возбужденный шахтер. — Кто срывает банк — платит таксисту!

Пачки долларов ложатся на газетку, выданную таксистом. У меня два короля, и я не сдамся! А дедушка сыплет долларами, как из рога изобилия! Я выложил все. И мы раскрыли карты.

У дедушки из Самары тоже два короля… Но он брал прикуп!..

Машина останавливается.

Дедушка хватает газету, с пачками долларов, желает присутствующим: «Будьте здоровы!» и растворяется в воздухе…

Нинка не знает, что со мной делать. Зачем я ей такой? Звонит подругам, советуется.

— Позвоню еще одной, богатенькой, — успокаивает меня и со значением добавляет: — Она работает в инвестиционном фонде «Пышма-инвест».

— Как? — срываюсь с места. — Повтори!

На следующее утро я — прямиком к председателю «Пышма-инвест». Смотрю — рожа знакомая! На заводе нашем электрокарщиком работал. Он тоже меня сразу узнал. Я — к нему в ножки! Выручай, мол, земляк! И все про карты, как есть, рассказываю. Он мне сочувствует. Говорит, что пять лет назад примерно в такой же, отчаянной ситуации находился, когда на заводе кошелек потерял со всей зарплатой. Да плюс к тому с талонами на водку. Как тогда выжил, сам не понимает!

Так-так, думаю, Смирнов В. П., значит? И тут как даст мне в голову это «В.П.»! И в особенности «В»! Бывают в жизни озарения!

— А не Вовчиком ли тебя кличут, паря?

— Вовчик — я, Вовчик! — Понял все, и еще смеется, падла! — Прости брат, но у меня тогда другого выхода не было. Литовцы привели за собой «хвост». Пришлось драпать!

Получается, что фонд «Пышма-инвест» создан на наши с друганами народные денежки!

Короче, выдал он мне на тысячу баксов, вложенных когда-то в медь, пакет акций своего грабительского фонда и пообещал, как только я вернусь домой, акции эти вырастут в два раза, и тогда я получу обещанные Серегой две тысячи! А если опять вложу в его акции — то дом в Париже!

Зачем мне дом в Париже, если французов постоянно дурят?

И вот я возвращаюсь домой и узнаю, что фонда «Пышма-инвест» уже не существует, так как его председатель, Смирнов В. П., опять драпанул! Испугался, что наведу сотоварищей по меди.

С компаньонами я расплатился квартирой. Катька вернулась к родителям. А я… я — к маме. Работаю теперь грузчиком в магазине. Получаю двести тысяч, и нам со старушкой не хватает.

— Какой ты у меня непутевый! — уже без надежды в голосе констатирует мама.

А у меня еще есть мечта! Найти кошелек и уехать к Нинке! Она меня ждет. Я знаю. Хоть и сказала на вокзале: «Прощай»…

МИР КУРЬЕЗОВ

НЕ ПОМНЯЩИЙ РОДСТВА

Алан Дэвис из южного Уэльса 31 год был любящим мужем, но внезапно охладел к своей супруге. Более того, он твердо убежден, что жену подменили и теперь ему приходится делить кров, стол и ложе (!!!) с совершенно другим человеком.

Все дело в том, что пятидесятидвухлетний