Джекпот для лоха - Данил Корецкий

«Форд» сорвался с места. «Фольскваген» с охраной последовал за ним.

Вскоре из «Путника» выскочил Леха Мандрыкин.

– Опять встретился с Грузином, – возбужденно сообщил он. – Передал тому конверт, похоже, с деньгами. А получил их явно в «Форде», больше негде!

– Вот какая загогулина получается! – ошарашенно произнес Михалыч. – Это что же, они все заодно?

– А какая тут может быть связка? – удивился Леха. – Такая цепочка никак не стыкуется…

– Ничего, скоро все узнаем! – сказал Михалыч и позвенел наручниками.

Но тут к ним подкатила «Волга», за ней следом и «Москвич».

– Куда они без команды? – возмутился Михалыч.

Водитель «Волги» выскочил наружу, подбежал, размахивая руками.

– Бросайте все, общегородская тревога! В «Горячей избе» перестрелка, с гранатами, около двадцати трупов! Объявлен «Шторм»!

– Твою мать! – выругался Михалыч. – Быстро по машинам!

– Молодец, Андрей, молодец, у тебя слова с делами не расходятся, – широко улыбался Ираклий. – Я тебя утром ждал, а ты вон как обернулся.

– Счастливый случай, – Говоров тоже радостно улыбался. – Только я сейчас играть не могу, у меня дежурство. Как теперь быть?

– Ничего страшного, я сам все сделаю! – успокоил Ираклий. – Сам все проверну, а тебе завтра отдам твою долю. Хочешь, прямо домой занесу? Ты же после смены, усталый.

– Спасибо, Ираклий! – растрогался Говоров. – Если тебе не трудно…

– О-о-о, для бешеной собаки семь верст не крюк! – рассмеялся Ираклий. – Пойду с дочей гулять и занесу. – Он протянул руку, раздул ноздри, принюхиваясь. – Ты что, клубнику ел?

– Да нет, – смущенно буркнул Андрей и вытер руки о штаны. – Ну, ладно, я побежал…

Он направился к выходу. Как все удачно складывается! Только почему в груди ворочается неосознаваемая тревога? Может, из-за ключей? Улики жгли карман как доказательства несовершенного преступления. Надо выбросить, и как можно скорее, тем более теперь они не нужны. Но куда? В урну? Не годится, найдут. В водосток? Да, точно, в водосток!

Говоров прошел через вестибюль, подошел к выходу. Сквозь прозрачную с этой стороны дверь он увидел двоих, которые явно кого-то ждали. Этого, в куртке и кепочке, он, кажется, встречал. Или нет? Но тут к незнакомцам подбежал третий, что-то сказал, и они бросились к серой «Волге» и белому «Москвичу». Когда он вышел на улицу, машин уже не было.

А может, это те самые менты, которых испугался Фёдоров? Но тогда они следили именно за ним! Но откуда узнали? И почему вдруг так поспешно уехали?

Пройдя в сторону площади, он нашел решетку водостока и незаметно бросил туда ключи, один за другим. Потом понюхал лоснящиеся пальцы. Резкий запах клубники по-прежнему бил в ноздри.

* * *

– Б-дь, кажется, сегодня мы перестарались…

Слон сидел за столом и медленно перетягивал лейкопластырем обожженные и ободранные пальцы, еще дрожащие от непрестанной стрельбы. В голове тоже все звенело, дрожало, беспорядочно метались маленькие блестящие чертики, похожие на летящие гильзы. Откуда-то из самой потаенной глубины сознания, не подчиняясь усилиям воли, выплывала «Сказка о рыбаке и рыбке».

«В третий раз закинул он невод…» – строчки назойливо и неуправляемо наплывали на прокручивающиеся в мозгу сцены кровавого побоища, как титры на экране недублированного фильма.

– Что за дела! – осуждающе глянул Монгол. – Работу сделали, на надежной хате спрятались, жратва есть, бухло есть, щас Филат дури привезет. Чего ты залупаешься?

– А ребята тоже довольны? – спросил Слон и махнул рукой перед глазами, отгоняя то ли видения, то ли титры. Но ни то, ни другое не отгонялось. – Куда их Филат отвез?

– Игнатика можно было только на погост. А Серафим с Новиковым… К врачу, наверное. Если они живые.

– Так вроде шевелились…

– Вроде… Ты-то чего перевязываешься?

– За ствол схватился… А на нем яишню можно жарить. И ободрался затвором да магазинной защелкой…

– Ничо, пройдет, – философски заметил Монгол. – На живом теле все заживает.

– На живом – да… Только как бы Филат их не добил, – зажмурившись, сказал Слон. – К врачу стремно соваться…

«В третий раз закинул он невод…» Недублированное кино продолжалось. Слон уже давно страдал от таких приступов, но голове своей помочь ничем не мог. «Закон шлягера: привяжется – не отстанет», – объяснял он себе в интервалах между видениями. Эти накаты напоминали икоту, с которой невозможно совладать. Ее можно было только перетерпеть. Вот Слон и терпел.

– Ты чего, Слоняра, отключился? – всполошился Монгол.

– Нет, – выдавил из себя Слон. – Стихи читаю…

– Какие стихи?!

– Пушкина. Знаешь, как звали Пушкина?

– Гля, у тебя и правда крыша едет! Ничего, потерпи, Филат привезет таблетки…

– Старый я мудак, – негромко произнес Слон. – Связался с говном. Афганской контузии мне мало…

– Ничего, братан, обойдется! – Монгол ободряюще похлопал его по плечу.

Филат позвонил к вечеру.

– Прийти не могу, весь город на ушах стоит, – отрывисто сообщил он. – Метут всех подряд, на улицу выходить стрёмно. Так что сидите тихо, не высовывайтесь. Ясно?

– Мне ясно. А Слону – нет, – ответил Монгол. – У него глюки… Ему «колеса»[17]нужны!

Филат помолчал.

– Я не врач, да и ты тоже. И мы его на дурь не сажали. Бескозырку замели, Фреда, самого Серого свинтили! Отсидеться надо. Завтра зайду, если получится. Ты меня понял?

– Понял, Филат, понял! – кивнул Монгол.

– Смилуйся, государыня рыбка! – сказал Слон и икнул. – Когда шеф придет?

– Завтра.

– Как завтра?! – вызверился Слон и махнул ладонью перед глазами. – Вы что, охренели?!

– Облавы в городе, рисково по улицам ходить, – объяснил Монгол.

– Рисково. По улицам. Ходить, – по раздельности сказал Слон. – А кот ученый? Все ходит по цепи кругом? И ничего не боится!

– Расслабься, Слон! Накати водки и ложись спать!

– Спать?! – Слон вскочил, с грохотом опрокинув стул. – Ах ты, сука! Ты зачем кота убил?! Теперь меня кончить хочешь?!

– Хватит, не хипешуй!

– Котик чем тебе помешал?! Чем?! – Слон нагнулся, схватил со стула автомат, передернул затвор. – За это ответить надо!

– Брось дуру! – Монгол шарахнулся назад, выдернул из-за пояса пистолет. – Совсем мозги прокисли!

Они выстрелили одновременно. Слон выпустил очередь, Монгол – одну пулю. Оба имели большой опыт и хорошо стреляли, а потому оба попали в цель. Слон получил три пули в грудь, а Слон одну – в мозги.