Средство против шарлатана - Кэролайн Роу

— И отсюда все прекрасно слышно, к тому же тут сидеть намного удобнее, чем получить удар по голове от господина Феррана.

— А кто такой господин Ферран?

— Старый друг, Юсуф. Очень старый друг.

В другом конце коридора вспыхнул свет, и Юсуф положил ладонь на руку хозяина.

— Что в ящике? — спросил Гиллем. — Золото?

— Конечно, что же еще? Он всегда был трусом. Жалкая трусливая тварь. После того что случилось, он никогда бы не посмел прийти сюда без золота.

— Но как только он очнется, он всем расскажет, что случилось, и что мы тогда будем делать?

— Он не расскажет, — возразил Луп. — Я оставил ему маленький подарок. Его присутствие будет трудно объяснить стражникам. Не думаю, что он сможет причинить нам вред. Мы в безопасности, Гиллем, друг мой. Лошади ждут. Остается только забрать золото и исчезнуть.

— А как же девчонка? Почему ты привел ее сюда?

— О ней не беспокойся. Мне пришлось попросить стражника помочь вернуть ее. Не мог же я поблагодарить его и швырнуть девчонку в реку? Она крепко связана. Мы возьмем ее с собой. Никто не заметит.

— Ты уверен?

— Конечно, не уверен! — огрызнулся Луп. — Кто я, по-твоему? Всемогущий Господь? Придержи язык и зажги свечи на стене. Мне нужен свет, чтобы собрать золото.

— Смотри! — воскликнул Гиллем, задыхаясь от волнения. — Монета выпала из трещины в сундуке. Золото! — До их слуха донеслась возня, затем рев и крик боли, которые внезапно затихли.

— Тихо! Ты, что, хочешь перебудить всех соседей?

— Но это…

— Я знаю, что это. Пригоршня су и несколько камней. Я убью этого негодяя голыми руками. Где он?

— В зале. Я оставил его там.

— Дай мне фонарь.

— Приведи стражников, Юсуф, — шепнул Исаак. — Быстрее!

— Где они?

— Должны стоять у лошадей. Торопись!

Юсуф вскочил с лавки и помчался к лестнице.

Вдруг он поскользнулся, с трудом удержал равновесие и задел маленький столик.

— Что это? — спросил Гиллем.

— Кто-то на задней лестнице, — ответил Луп. — Лови его!

Гиллем с фонарем в руке помчался вниз по лестнице в передней части дома в надежде поймать незваного гостя. Луп сорвал со стены свечу и неспешно направился назад. Дойдя до лестницы, он поднял свечу и улыбнулся. — Так-так, кто тут у нас? Старый друг.

— Верно, старый друг, — ответил Исаак, вставая.

Юсуфа подвела закрытая дверь. Пока он пытался ее открыть, Гиллем схватил его поперек туловища и понес наверх, туда, где Луп с довольным видом разглядывал Исаака.

— Это старый друг, Гиллем, — сказал он. — Хорошо выглядите, господин лекарь. Но я совсем забыл! Какой же я бестактный! Мне говорили, что вы ослепли. Так что вы не знаете, кто я. Правда, даже прекрасное зрение не очень бы помогло вам. Я не столь красив, как был когда-то.

— Я отлично знаю, кто вы, господин Ферран. Как только вы заговорили, я узнал вас. У вас очень запоминающийся голос.

— Как вы умны, доктор. Но вы всегда таким были. Умным, богатым и высокомерным. Что бы вы ни делали, вы всегда получали выгоду, друзей и становились еще могущественнее. Как я вас ненавидел, даже когда вы спасли мою жалкую жизнь.

— Не ожидал снова вас встретить, Ферран. Говорили, что вы погибли от лихорадки.

— Не совсем. За последние десять лет я был на дружеской ноге со смертью, однако наше перемирие продолжается. Я чуть не умер от лихорадки в Монпелье. Я чуть не погиб во время восстания на Майорке. Вы не видите, что мечом мне срубили плоть до кости, несколько изменив мою внешность. А ногу я сломал, когда бежал из тюрьмы, так что мое тело стало короче и уже не такое стройное, но я все еще жив, — с горечью произнес Ферран. — Так сказать.

— А Понс Мане знает, кто его мучитель?

— Мне пришлось отказаться от этого удовольствия. Он еще не слышал мой милый голос, а когда он очнется, — если я решу оставить его в живых после этой подлой шутки, что он со мной сыграл, — то окажется в такой беде, что у него не будет времени подумать, кто на него напал. Я удивился, как он посмел попытаться обмануть меня.

Зейнаб швырнули на пол, как надоевшую ношу, и теперь она лежала головой к двери спальни Мариеты. Близость одного из ее врагов вынуждала девочку хранить молчание, пока ей в голову не пришло, что если бы Мариета была в комнате, то давно бы уже вышла узнать, что происходит. Зейнаб неловко пошевелилась. Ее руки были связаны за спиной, в рот засунут кляп. Она была завернута в плащ с капюшоном, который был на Лупе, когда он пришел за ней, и чувствовала себя совершенно беспомощной.

Однако Зейнаб могла двигаться. Лупу было незачем связывать ей ноги, поскольку ей пришлось идти с ним по улицам. Итак, не все еще потеряно. Она вытянула назад руки насколько позволяла веревка и схватилась за платье, затем, извиваясь и корчась, освободилась от тяжелого одеяния Ревекки, постоянно думая о том, что любое резкое движение может привлечь внимание ее похитителя. Затем резко подалась вперед и встала. Зейнаб осторожно подошла к двери Мариеты, подцепила задвижку связанными руками и подняла ее. Дверь открылась внутрь, и девочка вошла в комнату.

Тихо прикрыв за собой дверь, Зейнаб прошла в комнату, чтобы лечь на пол и попытаться перевести руки из-за спины вперед. Она старалась не касаться стен и мебели, и сразу же задела ногой что-то мягкое. Зейнаб попыталась рассмотреть, но окна были закрыты ставнями, на дворе стояла ночь, и в комнате было темно. Предмет был довольно крупный и показался Зейнаб похожим на большой свернутый ковер. Она опустилась на колени и снова натолкнулась на него. Зейнаб попятилась назад, чтобы освободить себе побольше места, и продела руки под своими узкими бедрами. Затем перекатилась и, извиваясь подобно змее, высвободила руки.

Зубами она потянула узлы веревки, стягивавшей ее руки, и наконец освободилась. Оставалось только вытащить кляп изо рта и перевести дыхание. Зейнаб знала комнату Мариеты как свою собственную, потому что часто убирала ее, растапливала очаг и зажигала свечи. Девушка решила, что поднять ставни будет нелегким делом. Лучше зажечь свечу, чем поднимать шум. Кремень, огниво и свечи лежали на полке у двери, их не составило труда найти.

Когда Зейнаб зажгла свечу, то в ее свете она увидела тело своей бывшей хозяйки.