Капкан для белой вороны - Наталья Саморукова

Избавившись от мирских одежд, он вынужден был облачиться в белые одежды – безразмерную хламиду, отвратительно воняющую восточными благовониями. Потом долго ходил по кругу вокруг фаллической свечи, потом Вета совершала над его головой пассы руками, отчего голова нещадно разболелась.

– Это дьявол выходит, – успокоила его Вета и посчитав обряд очищения законченным, отвела Гришку в душную комнатку. Там то он и увидел злополучные камни в полном комплекте, в количества ста пяти штук. Все ровного белого цвета. На каждом – непонятный магический символ.

– От прабабки мне достались, – похвасталась чернявая, похожая на армянку Грайнен. Северного в его облике не было ровным счетом ничего. Но Гришка решил оставить это на ее совести и вернулся к своим баранам.

Вета охотно отвечала на все его вопросы, но все это было не то… Камнями почти никто не интересовался. По-хорошему, призналась женщина, для обряда по всем правилам требуется идеально круглая лесная поляна. Вершить обряд общения с духами камней в помещении не имеет большого смысла. Северные духи не любят городской сутолоки, а уж в центр Москвы их и вовсе не заманить, принеси хоть сотню жертв. Не пойдут. Пару раз клиенты соглашались выехать в ближайшей подмосковный лес, где у Веты была присмотрена, не сказать что круглая, но более менее правильная округлая полянка. Но в большинстве случаев отказывались. Вечно занятые столичные жители предпочитали иметь оплаченный результат быстро, без дополнительных хлопот.

– Но эти камни, если знать к ним подход, многого стоят, – сказала Вета. Они действительно хранят в себе тайны. Раньше, во времена наших прабабок женщины, наделенные Богом особыми полномочиями, порой их называли колдуньями, порой ведьмами, использовали такие вот символы в своей ежедневной практике. Прежде чем лечь спать, они обязательно клали камень с символом нового дня под подушку. В хлеву, где содержалась скотина, под порогом обязательно лежал знак плодородной любви. Высказывая кому-то свое презрение, они оставляли у дома этого человека камень с высеченной окружностью, знак пустоты.

– А клинок? В каких случаях использовался знак клинка?

– Клинок – это охрана. Но… Он охраняет не только живых. Почему вы спросили?

– Спросил, – ушел от ответа Гришка, – так что же?

– Камень с клинком клали в гроб умершему, чтобы по ту стороны жизни он мог защитить себя от злой силы. Но мог он пригодиться и живому. В том случае, если духи прошлого нарушали его покой.

– Вот даже как, – слегка испугался Гришка.

– Это хороший знак, положительный. Знак, отгоняющий темноту, помогающий выбраться к свету.

– У камней есть магнетическая сила? – осторожно спросил Гришка, помня о странном поведении Сидорова.

– Большую часть времени они спят, – как ни в чем не бывало просвещала его Вета, – они оживают лишь тогда, когда им удается выполнить свою миссию. Например, когда просьба о приплоде достигает духа земли, он посылает камню ответ и тот словно вибрирует, становится теплым, подвижным.

Гришка смотрел на Вету и диву давался, как это так с ним вышло, что он сидит, слушает всю эту ересь и даже дискомфорта не испытывает.

– А в случае с клинком?

– Дался вам этот клинок, – грустно улыбнулась Грайнен, – с клинком то же самое. Камень с таким знаком оживает в тот момент, когда душа ушедшего человека находит покой, достигает своей небесной цели. По преданию считается что в этот момент камень ищет хозяина, который бы приютил память о мертвом и не тревожа ее, хранил свидетельство удачного завершения пути.

* * *

– Мистика, да? – смущенно посмотрел на меня Гришка, закончив рассказ.

– Знаешь, Сидоров не похож на безумца. Военный и все такое… Может и правда? Душа завершила свой путь…

– Не знаю, не знаю… Как то это все уж больно чудно. Мне, знаешь, временами начинает казаться, что идем по прямой дороге к дурдому.

– Это, Гриш, не худший вариант.

Григорий напрягся, сосредоточенная складка разделила его лоб надвое. Казалось, что в голове оперативника идут два совершенно разных процесса. Борются два разных начала.

– Слушай, Гришка, а ведь у Ли был брат!

– И что с того, – неохотно отвлекся Григорий от перелистывания пыльных страниц.

– Ну как что? Попробуем найти ее брата через Коронена? Может, у него остались какие-то координаты?

– Если у него нет координат Ли, то с какой стати будут координаты брата? Насколько я понимаю, Витя и Элина не горели желанием общаться с петровской компанией. Тут я их понимаю.

– А чем черт не шутит?

– Ну попробуй, позвони – и он снова уткнулся в очередной снимок.

* * *

Но Коронен отказался общаться со мной по телефону. Сказал, что это не самый подходящий способ поговорить о наболевшем. А еще он сказал, что его очень раздражает предвосхищение нашей встречи, но все-таки он готов наступить на гордо привычке жестко отшивать всех, кто ему надоедает. Пришлось брать ноги в руки и выбираться в город. Погода окончательно испортилась, я отчаянно мерзла в тонком плаще. Памятуя о предыдущем свидании, решила одеться подчеркнуто нейтрально. Безупречно сидящий брючный костюм и классический пыльник прямого кроя. В таком наряде я казалась себе стильной и независимой. Но Коронен, явившийся на рандеву в ярко бордовых джинсах и длинном белом пальто, посмотрел на меня с плохо скрытым презрением.

– Значит, вас интересует ее брат? – усаживаясь на кожаный диванчик, спросил он.

Не снимая верхней одежды, махнул рукой официанту и через пять минут на нашем столике дымился ароматный кофе.

– Вы немного опоздали, – кутаясь в свой невероятное пальто, отбрил меня Станислав.

– Не надо, я приехала вовремя.

– С братом опоздали.

– Что вы имеете в виду?

– Да не пейте вы эту бурду, – прервал он мои попытки отхлебнуть из чашки. Напиток был обжигающе горячим, приходилось вытягивать губы, чтобы не обвариться, – поехали, я угощу вас чем-нибудь поприличнее.

Странная у него была манера. Приглашать в кафе и через пару минут срываться с места. Я послушно встала, думая, что речь идет о том, чтобы поехать в другое заведение. Может быть, здесь что-то показалось ему подозрительным?

Но Коронен уверенно припарковался у обычной жилой сталинки. Выскочил из машины и широким жестом распахнул передо мной дверь:

– Прошу!

– Вы меня куда привезли? – удивилась я.

– Без паники. Все идет по плану. Сейчас пойдем ко мне.

– К вам??

– Да не пугайтесь вы так. Даже и не подумаю домогаться. Вы совершенно не в моей вкусе.

– Ну спасибо.

– Пожалуйста. Честность – мой козырь. Не люблю пудрить девушкам мозги.

В некоторой растерянности я последовала за ним и не без внутренних опасений переступила порог огромной квартиры. Судя по всему, ее спроектировали на месте двух или трех стандартных апартаментов. Один только холл занимал метров тридцать. Кухня примерно в полтора раза больше. Красная барная стойка была самой скромной ее деталью. А еще имелся огромный до потолка холодильник с вмонтированным плазменным телевизором, обитый белым мехом диван, похожий на свернувшегося калачиком полярного медведя, странной формы стол, с прорезью посередине, из которого росло лавровое дерево. Расписной, литров на сорок, самовар, наглухо вмонтированный в мраморную подставку, оранжевые, с серебристой проседью шторы, подслеповатая люстра, имитирующая полную Луну и чтобы окончательно добить случайно, без подготовки нагрянувших гостей, маленький штрих, особый дизайнерский шик – кривое зеркало напротив чайного столика. Мимоходом глянув в него, я чуть не прокусила щеку от страха.