Седьмой уровень - Миюки Миябэ

Домой она звонила из приемной доктора. Она солгала матери, сказав, что устроилась на работу в ресторане в Иокогаме, в котором однажды проходила собеседование. Она не назвала ресторан, но мать без труда поверила. Впрочем, может и потому, что медсестра внесла свою лепту, выступив в роли матери подруги.

Когда ее вели обратно на четвертый этаж, дверь в регистратуру была приоткрыта, и она успела заглянуть внутрь. Аккуратно прибранные столы, сейф, яркие разноцветные папки. Она успокоилась. Этот вид был таким привычным, совсем как в регистратуре ее районного врача.

Доктор довел ее до палаты. Он уже хотел уйти, когда Мисао, собравшись с духом, попросила:

— Пожалуйста, не запирайте. Я никуда не убегу. Окно не открывается, я не смогу уснуть, думая, что не выберусь отсюда в случае пожара.

— Я не могу оставить дверь незапертой.

— Почему?

— Опасно, вот и все.

— Я представляю опасность, или вы хотите сказать, что сюда может зайти кто-то, представляющий опасность для меня?

Пожевав губами, доктор сказал:

— Второе.

— Тогда оставьте мне ключ. У вас же есть дубликат? Я не буду им пользоваться. Пожалуйста! Только чтоб было спокойнее.

Доктор немного заколебался, но в конце концов достал из кармана связку ключей, отделил один и протянул Мисао.

— Я его спрячу. Хорошо? Чтобы никто не узнал.

Мисао сунула ключ под подушку. Прилегла и тотчас провалилась в сон.

Но мирный сон продолжался не долго. За дверью послышались голоса, как будто кто-то спорил.

Она выглянула из-под одеяла, чтобы узнать, что происходит, и в тот же момент дверь распахнулась. Зажегся свет, Мисао сощурила глаза.

— Эта?

Голос не принадлежал ни доктору Сакаки, ни медсестре, ни Кадзуки.

На пороге, вальяжно подбоченившись, стоял низкорослый, коренастый человек. Старше ее отца. Взгляд пронзительный, губы спесиво поджаты. Одет в костюм, но пиджак расстегнут и виден ремень с большой пряжкой.

Доктор Сакаки находился прямо у него за спиной и держал его за руку. Видимо, спор происходил между ними. Мисао приподнялась.

— Прошу вас, профессор, прекратите! — возбужденно говорил Сакаки. Веки его дергались.

— Да отстань ты, не буду я ее трогать. Только взгляну на мордашку, — сказал тот, которого только что назвали профессором. — Ну разве не красотка, а?

Вид этого человека напомнил Мисао неприятный случай двухлетней давности. В тот день к ним в гости пришел босс ее отца, и они распивали до поздней ночи.

Он с самого начала произвел на нее отталкивающее впечатление. Поздоровавшись ради приличия, она сразу же ушла к себе в комнату на втором этаже.

Но когда спускалась в туалет, как назло, столкнулась с ним лицом к лицу. Он как раз выходил из туалета, и был так пьян, что едва держался на ногах. Молния на ширинке была наполовину расстегнута. Мисао отвернулась.

Он качнулся в ее сторону, обдавая перегаром. Мисао хотела бежать, но он прижал ее к стенке. Босс отца обнял ее и, едва не касаясь щеки слюнявыми губами, сказал заплетающимся языком:

— Шикарная девка… Даже не верится, что у замухрышки Каибары такая дочь!

И вдруг облапил ее грудь. Она попыталась вырваться, но он вцепился с такой силой, что она не могла пошевелиться. И кричать не могла.

— Я тебе не нравлюсь? А? Не говори так. Я большой человек. Надо уважать старших!

Прижался к ее животу.

Тогда она закричала. И продолжала вопить, даже когда родители выбежали в коридор. Босс тотчас оставил ее и небрежно бросил:

— Ничего, просто перепил — на ногах не держусь. Вот, столкнулся с вашей дочуркой.

Но она не могла забыть, как, прежде чем вернуться в гостиную, он смерил ее оценивающим взглядом, точно облизал с головы до пят.

Ее до сих пор подташнивало при этом воспоминании. И она сразу почувствовала, что человек, стоящий в дверном проеме, одного поля ягода с тем боссом. Мужчина, который, глядя на женщину, мысленно раздевает ее.

Коротышка не спеша разглядывал ее. К смуглому лицу точно прилипла хитрая ухмылка. Она подумала, что, если ей под угрозой смерти прикажут переспать с ним, она откусит ему язык.

— А ты ловкач, Сакаки. Эта девочка в твоем вкусе, — сказал он развязно. — Не болтай, что ты ее лечишь… Знай свое место и не путайся под ногами!

Он все ближе подходил к кровати. За ним по пятам следовала медсестра, как будто составляя с ним одно целое. В руках она держала серебряный поднос. На подносе — шприц и маленькая ампула.

Мисао рванулась в сторону. Но опоздала на миг.

Коротышка схватил ее с неожиданной для такого тщедушного тела силой. Очевидно, лишать человека свободы было ему не в новинку. Пока он прижимал Мисао к кровати, медсестра вонзила шприц в ампулу и набрала прозрачную жидкость.

— В этом нет необходимости! — доктор Сакаки схватил его за руку. Но коротышка взглянул на него с такой злобой, что тот тотчас разжал пальцы.

— Молчи и делай как я говорю. Что, если произойдет осечка?

Доктор Сакаки поник и отступил.

Теперь уже медсестра держала Мисао. Низкорослый поднес шприц к правой руке. Мисао заплакала, но игла безжалостно вошла под кожу.

Бросив пустой шприц на поднос, коротышка сказал:

— Пока все не уладится, лучше колоть снотворное. «Фанбитана» у нас прорва, так что нет проблем, — он скосил глаза на доктора Сакаки. — Можешь с ней пока позабавиться, только чтоб никто не знал. Мидори я тебя не выдам, так что не стесняйся.

После этого он в сопровождении медсестры покинул палату.

— Кто это? — спросила Мисао дрожа.

— Профессор Мурасита, — сказал Сакаки дрожащим голосом. Но в отличие от нее, он дрожал от ярости…

Нет. Он, очевидно, тоже боялся профессора.

— Врач?

— Да, — кивнул Сакаки, вытирая ладонью лоб. — Прости, что напугали тебя. Больше такого не повторится.

— Он тоже врач?

— Да.

— Что значит — «если произойдет осечка»?

Сакаки не ответил.

— Кто такая Мидори?

— Моя жена, — сказал Сакаки, отводя глаза. — А профессор… профессор Мурасита — мой тесть.

Он взялся за ручку двери.

— Спокойной ночи. Честное слово, тебе не о чем беспокоиться.

Мисао не поверила. Широко раскрытыми глазами она смотрела на доктора Сакаки. Точно собравшись с духом, он повернулся к ней, вновь подошел к кровати, положил руку поверх одеяла и быстро зашептал:

— Верь мне. Я на твоей стороне. Потерпи здесь совсем немного, всего несколько дней.