Врач от бога - Ирина Градова

– Ну, а я тогда попытаюсь, как вы выразились, «нащупать связь» между убитыми.

– Вот и ладненько, – кивнул Лицкявичус. – А я пока займусь «Фармацией» и «Фармаконом».

– Вы думаете, заводы причастны?

– Как минимум один из них – несомненно. Надо глубже копнуть их финансовую базу, долги, кредиты, «прикрытие» и так далее. Что-то из этого должно вывести на след. Ну, вот, пожалуй, и все, – закончил он.

И в этот момент, ни раньше ни позже, Раби вкатил столик на колесиках с чайником, чашками и подносом с восточными сладостями.

– Опять ты этой гадости накупил! – проворчал Лицкявичус, брезгливо окидывая взглядом горки рахат-лукума и аккуратно нарезанные кусочки фруктовой, ореховой и шоколадной косхалвы. – Диабет у тебя будет, вот что. И у меня, с твоей легкой руки, тоже!

– Ой, доктор, глупость не скажи, а! – отмахнулся Раби. – Какая диабет, слушай? Я всю жизнь ела – и никакой диабет, видишь, а? И женщин сладкое любит, да?

– Ага, – кивнула я, радостно улыбаясь и хватая кусок косхалвы, обильно посыпанной сахарной пудрой. – Любит!

На самом деле я внезапно ощутила жуткий голод и вместо чая предпочла бы пельмени с большим количеством майонеза, но дареному коню в зубы не смотрят, поэтому и восточные сладости, на худой конец, сойдут. Тем более что сладкое хорошо влияет на мозг.

* * *

По дороге от Лицкявичуса мне позвонил Шилов и пригласил поужинать вместе. Он уже давно грозился сводить меня в новый вегетарианский ресторан, обещая, что я даже не замечу, что в блюдах напрочь отсутствует мясо и животный жир. Я обожаю животных, и у меня ни за что не хватило бы духу самой забить курицу или свинью, но, как ни стараюсь, а не могу заставить себя совсем отказаться от мяса. В угоду Олегу я сдерживаюсь несколько дней, даже неделю, но потом, увидев аппетитную курочку-гриль на прилавке универсама или кусок твердокопченой колбаски, забываю о том, что все это изготовлено из братьев наших меньших, и начинаю литрами выделять желудочный сок и слюну. И вот Шилов выбрал момент: сейчас, наевшись сладостей Раби, я меньше всего мечтала об овощах и фруктах! Но разве возможно было отказаться, когда мы так редко встречаемся в последнее время? Любимый человек хочет сделать мне приятное, а я, тварь неблагодарная, отвергну его приглашение на романтический ужин?

– Конечно, милый! – радостно сказала я в трубку. – Отличная мысль!

На самом деле все оказалось лучше, чем я ожидала. Атмосфера ресторана пленила меня сразу своим мягким освещением и какой-то легкой, совершенно летней обстановкой. Никакой претенциозности, все очень приятно и просто. Еда, тщательно выбранная Олегом, тоже понравилась, хоть я и сомневалась, что смогу проглотить хотя бы кусочек – смогла, и очень даже с удовольствием!

Мы разговаривали ни о чем – и в то же время обо всем на свете, но я все-таки не могла полностью отвлечься от мыслей о расследовании. Внезапно мне кое-что вспомнилось.

– Слушай, – сказала я, – а откуда Лицкявичус может знать твоего отца? Я рассказала ему о тебе…

– Вы говорили обо мне? – удивился Шилов.

– Только о тебе и говорим! Так что насчет отца, а?

– Он Лицкявичусу осколок из черепа извлекал, – ответил Олег. – После той операции его комиссовали, а то, наверное, так и ездил бы по горячим точкам до сих пор! Он папе свою последнюю книгу посвятил. Она у меня есть – если хочешь, могу дать почитать.

Потом, несмотря на усталость, я согласилась поехать к нему, и мы занимались любовью. Сначала в ванне, полной фруктовой пены, потом – под душем, эту пену смывая. Продолжили в постели, на свежих, пахнущих жасмином простынях.

Первый раз за все это время я осталась у Шилова до утра!

* * *

А на следующий день у меня выдался выходной. Боже, какое счастье, когда никуда не надо идти! Дэн в школе, на консультации перед экзаменом, мама куда-то ускакала с соседкой, своей бессменной попутчицей, и я дома совершенно одна и могу наслаждаться часами тишины и покоя.

Переделав кое-какие неотложные домашние дела (которых, к счастью, благодаря моей трудолюбивой мамочке оказалось не так уж и много), я решила засесть за компьютер. С тех пор как сынуля показал мне прелести общения «В контакте», я спала и видела, когда смогу вернуться к своим приятелям, неожиданно выплывшим из небытия долгих лет. Их стало еще больше с того дня, когда я в последний раз заглядывала на свою страничку. Кое-кто из них выложил новые фотографии, и я просмотрела их, время от времени оставляя свои комментарии и отвечая на сообщения. И тут меня как током ударило: как же установить связь между людьми в век повальной компьютеризации, если не таким образом?

Я набрала в поиске Лиду. Выскочило сорок Лидий Томилиных, и далеко не к каждой из них прилагалась фотография: некоторые предпочитали оригинальничать и пользоваться забавными картинками или надписями, поэтому пришлось внимательно читать обо всех, отбрасывая всех, кто жил не в Санкт-Петербурге, потом всех с другим годом рождения (кстати, указанным далеко не всегда!) и так далее. Результат нулевой. Тогда я прогнала имя Лиды через «Одноклассников» и «Мой мир» – с тем же результатом. Однако сдаваться я не собиралась и ввела следующее имя – Ролана Гаспаряна. Правда, я не слишком надеялась на успех: Гаспаряну перевалило за шестьдесят, а люди этого возраста редко сидят у компьютера. Как и ожидалось, Гаспаряна не оказалось ни в одном из списков. Потом мне повезло, и «В контакте» я обнаружила Тюленина, но среди его друзей не нашлось ни одного из других потерпевших. Я начала падать духом, ведь чем дальше, тем призрачней становилась надежда что-то найти. И вообще, с чего я взяла, что я – самая умная? Бред!

От нечего делать, вся в расстроенных чувствах, я стала просматривать фотографии на странице Глушко. Большинство из них – с мужем и дочерью. Самый поздний альбом, датированный несколькими месяцами назад, представлял Валентину уже без мужа – с подругами в кафе, с дочкой в парке… Интересно, действительно ли Валентина собиралась уйти от мужа? И потому на последних фото Петр Глушко отсутствует?

Я обратила внимание на большую групповую фотографию, озаглавленную «Двадцать лет спустя». На ней были запечатлены человек шестьдесят еще довольно молодых мужчин и женщин, улыбающихся и, судя по виду, вполне довольных жизнью. Я узнала Валентину и Петра – между прочим, стоящих в противоположных концах группы. Мое внимание привлекла блондинка в шикарном вечернем платье. Ее лицо показалось вдруг до странности знакомым. И тут меня как стукнуло: да это же Тюленина! Волосы короче, чем я помнила, и светлее, но это, вне всяких сомнений, именно она!

Да, но что бы это значило? Я искала связь между жертвами, а что нашла? Что это дает? На первый взгляд ничего. С другой стороны, не слишком ли много совпадений в этом деле? То, что жертва отравления, подозреваемый в ее убийстве и подозреваемая в убийстве своего мужа тем же способом оказались на одной фотографии, вряд ли может оказаться простым совпадением. А то, что я пока не могу сделать никакого вывода, лишь означает, что я знаю слишком мало и надо выяснить больше. Но как? Я хотела распечатать групповое фото, но не смогла: на нем стояла какая-то защита.