Сеанс гипноза - Лариса Соболева

Да и Мариночка повела себя неадекватно – неожиданно осчастливила Кирилла, которого терпеть не могла. В день их бракосочетания (Даша дулась на Марину, поэтому на свадьбу не явилась) в комнату общежития, где она жила, вошел понурый Игорь. Девчонки, соседки по комнате, на каникулы разъехались, а она подрабатывала внештатным корреспондентом, моталась по селам, писала небольшие статейки и в тот вечер работала в поте лица. Игорь поставил бутылку водки на стол и, предотвращая возражения Даши, сказал:

– Обставили нас, Дашка, по всем статьям. Оба мы обманутые и отверженные. Нам сам бог велел выпить.

Желания заливать горе спиртным не было, тем не менее Игоря Даша не выставила, а, глотнув горячительного, растаяла от жалости к себе и…

Нельзя сказать, что ее автоматически вышибло из равновесия, нет, чего врать-то, находилась при памяти, но до сих пор не может понять, как это произошло. После содеянного, окончательно протрезвев, горько плакала, лежа на узкой общежитской койке рядом с Игорем. Досадная случайность отрезала пути возврата к Артуру окончательно. Теперь Даша уже себя считала предательницей, что ж поделать, такой вот дурой уродилась. Игорь повел себя благородно, предложив пожениться. Возможно, им двигал иной мотив: досадить Марине. Так или иначе, но Даша забеременела (хватило одного постельного эпизода!) и вынуждена была выйти за Игоря. Глупо…

Сначала смирилась, потом привыкла, затем жалела мужа, кончилось все презрением. Занятия сексом в лучшем случае вызывали равнодушие, в худшем – раздражение, Даша понятия не имела о женском счастье в постели, часто думала: что там может нравиться? Редко нечто неопределенное подкатывало изнутри, сбивало дыхание, заставляя испуганно замирать, ожидая чего-то. И все. Это «чего-то» отчего-то не наступало. Потом долго невозможно заснуть, не понимая, откуда взялась бессонница. Короче, секс – пустая трата времени и сил, крайне неприятная возня, а посему «не хочу», «я устала», «у меня болит голова на ближайший месяц каждодневно» – обычные причины отказов. Игорь выходил из себя, отказываясь понимать жену.

Никитку родила легко, но, когда поднесли кричащего мальчика, мокрого и синего, с ужасом дернулась: она абсолютно равнодушна к орущему младенцу. Потрясение оказалось столь сильным, что Даша долго пребывала в состоянии стресса, по определению Игоря – послеродовой синдром. Синдром! Знать бы причины… Потом выполняла обязанности жены и матери без энтузиазма, маялась, потеряла волю и желание что-либо изменить.

До трех лет Никиты Даша выпестовала в себе неврозы, жила отстраненно, а Игорь бесился, закатывал скандалы. Однажды, не добившись от жены мало-мальски внятных объяснений своим поступкам, он сорвался на трехлетнего сына. Игорь замахнулся, намереваясь ударить Никиту за ерундовую провинность, но Даша… Она вдруг поразилась: ее ребенок покорно ждет наказания; Никита не съежился, не втянул голову в плечи, не закрыл глаза, а неотрывно следил за взметнувшейся кверху рукой. Екнуло сердце от нового потрясения. «Господи, он же понимает, что его здесь не любят!» – мелькнуло в мыслях. Даша загородила сына, сказав твердо мужу:

– Не смей. Никогда, слышишь?

Игорь в бессильной ярости с размаху врезал кулаком в стену и, чертыхаясь, сбежал из дома. Даша присела перед сыном, разглядывала, будто впервые его видела, впрочем, она действительно впервые заметила, что у нее красивый белокурый ребенок, умненький, с мягким и добрым характером. И так стало стыдно…

– Иди ко мне, малыш, – протянула к нему руки.

Никита подошел, несмело обнял мать за шею, он ведь не привык к ласкам и повышенному вниманию, разревелся. Даша крепко прижимала его, повторяя одно слово:

– Прости… Прости…

Сын стал тем смыслом, который дает людям счастье. И куда девались неврозы? Теперь Даша с удовольствием стояла у плиты, разрешая Ни-ките помогать, занималась с ним, гуляла. Интересно было познавать себя рядом с Никитой. Менялись и отношения с мужем, правда, в худшую сторону.

И, как это по обыкновению бывает, чего боялась больше всего, неожиданно случилось. За год Никита стал нормальным ребенком: забавным, шалуном, болтуном и капризным. В тот день Даша отказала ему в покупке кошмарно жужжащей машины, уродливой и безвкусно раскрашенной. Никита хныкал, обиженно выпятив губы, а Даша терпеливо и внушительно объясняла сыну, почему он получил отказ. Она не заметила остановившегося на пути человека и буквально столкнулась с Артуром.

Знала, когда-то это произойдет, готовилась, отрепетировала будущие фразы, которые обязательно скажет беззаботно и легко… и ничего подобного. В первый миг ее сковали неловкость и растерянность. Он же искренне обрадовался встрече, пришел в восторг, слушая рассуждения Никиты, который объяснял дяде, почему ему необходима игрушка. Артур уговорил Дашу посидеть в кафе, а чтобы Никита не отвлекал их и не скучал, купил эту дурацкую игрушку, чем завоевал расположение мальчика. Время пролетело незаметно, хотя проболтали несколько часов. А дома вновь унылая пустота, заполняемая лишь Никитой, но этого уже было мало… Это Даша стала инициатором воссоединения пятерки. Не учла только, что все они изменились.

Первое свидание оказалось бурным и не в меру веселым, вернее, искусственно веселым, Даша не этого ожидала. Всеобщее состояние «не в своей тарелке» понятно: каждый чуточку украл у кого-то из друзей, надеясь, что приобретет счастье. Пожалуй, свободно чувствовал себя лишь Артур, не замаранный в «воровстве». К концу вечера двое надрались – Марина и Игорь, на последующих вечеринках они только тем и занимались, что подливали друг другу водку или коньяк, вели себя шумно, лезли ко всем обниматься, заставляли пить. Дашей овладело отвращение к Игорю.

Он часто не ночевал дома, объясняя свое отсутствие авралом в госпитале: из «горячих точек» везли мальчишек, называемых солдатами, им требовалась экстренная помощь; пару раз Игорь сам уезжал надолго в зону военных действий. Даша относилась безразлично к его отлучкам, писала статьи, занималась сыном и часами болтала с Артуром по телефону, иногда они втроем гуляли, но не более того. Их дружеские взаимоотношения не нравились Игорю, он болезненно реагировал на них, а когда упреки переходили грань, Даша предлагала развестись. Игорь падал на колени, объяснялся в любви ей и сыну, воз оставался на прежнем месте. Последнее время его совсем заносило:

– Скажи честно, у тебя роман с Артуром?

– Дурак, ой, дурак, – горько стонала она.

– Учти, я тебя ему не отдам! Сына тем более! Узнаю, что ты с ним…

– Оставь опереточные вопли! – бесилась Даша. – И не смей о нас с Никитой говорить как о бутылке: отдам – не отдам… Кто ты такой? Мы тебя спрашивать не будем, если захотим уйти!

– Дашка, ты не любишь меня.

– А что ты сделал, чтобы тебя любили? Извини, но если ты называешь любовью свое отношение к нам, то я устала от твоей любви и тебя!

– На себя посмотри! Ты не даешь мне возможности наладить… Ай, тебе, Дашка, вообще никто не нужен. Ледяная дева! Но учти, не допущу шашней с нашим любимым другом! И не избавишься ты от меня, не надейся. Ты еще не знаешь, на что я способен…