Тайный суд - Вадим Сухачевский

– И по-твоему, он вступил в контакт с этой подземной братией?

– Тут тоже не вижу ничего странного, – она пожала плечами. – Не даром, конечно, поделиться пришлось, но можно пойти и на некоторые расходы, чтобы сохранить главное.

– А что ты вообще можешь сказать об этих подземных королях-императорах? Слышала о них прежде?

– Доводилось, – кивнула Катя. – В наших анналах есть о них упоминания. Эдакая подземная коммуна, наподобие той, что пытался построить Оуэн[32], только оказавшаяся более прочной. По нашим сведениям, она существует уже едва ли не третье тысячелетие… Ну, это, может быть, и легенда; но тому, что она есть, ты сам свидетель. Вообще, в нынешнем мире столько всякой нежити развелось! Посмотри, что у нас тут делается! А на Германию нынешнюю посмотри!

– А что там, в Германии? – удивился Юрий. Он был почти не в курсе происходящего в мире, ибо газет в последнее время совсем не читал, поскольку знал теперешним советским газетам цену.

– Совсем ничего не знаешь?! – изумилась Катя. – Я там как раз недавно была. Там тоже один свободный художник решил осчастливить немцев. И самое удивительное – за ним пошел народ! Так что глупость не только у нас процветает. Этот, кстати, будет пострашнее, чем наши король с императором. Тоже – посмотреть на то, что там делается, – не сразу поверишь, что оказался в реальном мире.

Да, эти миры, которых не может быть, видимо, существовали во множестве.

– Идиотизм людской долговечен, – продолжала Катя. – Правда, не столь долговечны вожди, стоящие во главе. По-моему, в нашем подземном царстве тоже вскоре готовится очередной переворот.

– С чего ты взяла? – спросил Юрий.

– Так, предположение. Ты заметил, что2 шьют эти уродицы на скамьях?

– Как-то не приглядывался.

– А вот я пригляделась. И мне показалось – это погребальные саваны.

– Ну, мало ли кого собрались хоронить…

– Ну да… Один явно рассчитан на кого-то горбатого, с толстым брюхом и большой головой, а другой – на кого-то огромного роста и длинными ручищами… Причем оба савана почему-то расшивают золотой канителью и драгоценными камнями.

– Думаешь, для короля с императором?

– Не знаю, – покачала головой Катя, – но как-то сомневаюсь, что каждого тут после смерти обшивают золотом и самоцветами… Боюсь только, – добавила она, – что для нашей с тобой судьбы это не слишком существенно.

Скорее всего, она была права, но Юрий сейчас не об этом думал. Одна мысль терзала уже давно, и только сейчас он решился высказать ее вслух:

– Скажи, а тогда, в твоей квартире… ну, ты помнишь… когда это случилось между нами… ты… тогда…

Катя нашла в себе силы улыбнуться.

– Выполняла задание? – за него договорила она. – Глупенький ты, глупенький, Юрочка. Не хочу поджимать губки и говорить: «За кого ты меня принимаешь?!» – пошло и не к месту; но спроси лучше самого себя: неужели ты тогда ничего не почувствовал?

Вместо ответа Юрий прильнул к ней. Возможные муки, смерть – все сейчас не имело значения. Он верил ей. И она была тем единственным, ради чего следовало жить… Жаль, по-видимому, недолго; но только это и было настоящей жизнью: когда рядом с ней!

Катя потянула его к себе. Они оказались на грязном каменном полу. Но грязь, мышиные запахи, даже близкая гибель – все сейчас не существовало, точнее, существовало, но где-то среди всякой нежити, в тех мирах, которых не должно было быть…

…Потом, когда лежали счастливые, усталые на его расстеленном на полу плаще, Катя спросила:

– Ты хоть немного сомневаешься, что мой отец не причастен к смерти твоего? Очень боюсь, что где-то в тебе это прячется.

– Нет, правда – нет! – горячо произнес он. – Сначала все же копошилось что-то, но потом, когда ты сказала…

– Мало ли что я могла сказать – ведь он мой отец!

– Я не о том. Когда ты сказала, что Домбровский – часовщик… Я ведь этого прежде не знал… А на покупателя отца навел именно какой-то часовщик, только он один знал, когда и куда отец понесет их.

– Да, похоже на то, – согласилась Катя. – Как раз именно Домбровский, в отличие от моего отца, страстно желал занять место председательствующего. И Призрак, я уверена, – это тоже он: слишком уж много этот Призрак знает о Тайном Суде. И Викентия тоже он убил – тот, насколько я знаю, о чем-то начал догадываться.

Тут, правда, Юрий, вспомнив силищу бывшего атлета Викентия, усомнился:

– Не знаю… С Викентием не так-то просто справиться.

– А ты знаешь, какой силой обладает Домбровский? – фыркнула она. – Это он с виду такой благообразный старичок, а мне рассказывали, он подковы разгибает запросто. К тому же он мог быть и не один.

– Ты имеешь в виду кого-нибудь из НКВД?

– Вряд ли. Он не тот человек, чтобы давать им лишнюю информацию, а с НКВД, если он вправду Призрак, явно затевает какую-то свою игру.

– Значит, помогли эти подземные вурдалаки – ты это думаешь?

– И тоже не в его духе. Посвящать в свои делишки целое подземное царство? Нет, не так он прост. Разве что еще кого-нибудь одного, да и то не собираясь потом оставить его в живых…

– Борщова?

– Во всяком случае сбрасывать его со счета я бы не стала, человек он достаточно мутный, и сил у него тоже достаточно… – Вдруг она вздрогнула: – Ой, по-моему, там кто-то есть!

При свете их импровизированной лампады Юрий оглядел стены колодца. Нет, никого там не было, да и не могло быть. Только вековая плесень и пыточные причиндалы.

– Тебе показалось, – успокаивающе проговорил он.

Но все-таки оба разом встали и оделись. Катя снова прислушалась.

– Там точно крыса! – девушка поежилась. Оказывается, при всем ее бесстрашии, существовало все-таки нечто, чего она боялась.

Тут лишь Юрий увидел, что один большущий камень в кладке стены все сильнее раскачивается. Еще минута – и он заходил ходуном.

– Если крыса, то уж больно большая, – заметил он и, увидев, что Катя задрожала еще сильнее, поспешил добавить: – Хотя можешь быть уверена, это вовсе не крыса.

Катя сразу перестала дрожать: похоже, кроме крыс, она действительно ничего не боялась.

– Кроме того, крыса вряд ли стала бы стонать, как человек, – добавил Юрий. – Надо бы ему помочь.

Вдвоем с Катей они стали расшатывать камень со своей стороны. С противоположной стороны кто-то, покряхтывая, работал с ними в такт.

Вскоре камень сдвинулся и упал по ту сторону стены. На его месте образовалась большая черная дыра, и затем из дыры показалась знакомая асимметричная голова, перевязанная бинтами.