Свет гаснет - Найо Марш

— Вы рассматриваете пьесу как антигероическую демонстрацию буржуазного образа жизни? Ее можно так интерпретировать?

— Разумеется. Если вам хочется выразиться именно так. Дело в мотиве Макбета. В финальном жесте отчаяния. И они оба сломались от этого напряжения.

— И вы в самом деле в это верите?

— Разумеется, — повторил он. — Конечно, наше прочтение, как обычно, было идиотским. Возьмите концовку: «Да здравствует Шотландии король». Другими словами, «да здравствуют прежние приемлемые стандарты. Прежние награды и прежняя раздача денег и титулов». Мы, конечно, все это вырезали. А окровавленная голова Макбета смотрела в лицо молодому Малькольму. Занавес, — сказал Баррабелл.

— А вы обсуждали пьесу с вашими политическими соратниками на собраниях «Красного Братства»?

— Да. Но не в подробностях. Больше в шутку.

— В шутку? — воскликнул Аллейн. — Вы сказали «в шутку»?

— Ну, мрачноватая шутка, конечно. Мы собираемся каждое воскресенье по утрам. Вам стоило бы прийти. Я проведу вас по своему пропуску.

— А вы говорили об убийстве?

— О да. Обсуждали, кто бы мог это сделать.

— И кто же это сделал?

— Меня не спрашивайте. Я же этого не знаю.

Аллейн подумал: а он не так сильно напуган сейчас. Он дерзит.

— Вы уже подумали о будущем, мистер Баррабелл? Что намереваетесь делать дальше?

— Еще не решил. Говорят, «Левые Актеры» снова отправляются на гастроли, но я ведь думал, что проведу долгий сезон здесь.

— Разумеется. Пожалуйста, прочтите показания, и, если все верно, подпишите. Обратите особое внимание вот на это место, хорошо?

Его указательный палец уперся в отпечатанный текст.

— Вас спросили, где вы были между последней речью Макбета и эпитафией Старого Сиварда сыну. Здесь сказано: «В гримерной и в центральной кулисе левой части сцены в ожидании выхода на поклон». Вы не могли бы сказать точнее? — спросил Аллейн.

— Я даже не знаю, каким образом я могу это сделать.

— Когда вы вышли из гримерной?

— Нас вызвали по внутренней связи. Они могут сказать вам, в какое время это было. Я натянул голову призрака и плащ и вышел.

— Вы кого-нибудь встретили по дороге?

— Встретил? Не совсем. Я помню, что шел следом за королем и Макдуфами — матерью и сыном. Не знаю, шел ли кто-нибудь за мной. И где были остальные «трупы».

— И вы были один в гримерной?

— Да, мой дорогой суперинтендант Аллейн. Совершенно один.

— Благодарю вас. — Аллейн сделал дополнение к показаниям и предложил Баррабеллу свою ручку. — Прочтите и подпишите, пожалуйста. Вот здесь.

Баррабелл прочел. Аллейн написал: «Подкрепляющие доказательства: отсутствуют». Он подписал бумагу.

— Спасибо. — Аллейн встал и вышел.

В коридоре он столкнулся с Рэнги.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я собираю подписи под показаниями. Вам удобно подписать ваши сейчас?

— Конечно.

— Где ваша комната?

— Вон там.

Он повел Аллейна туда, где коридор сворачивал налево и гримерные были побольше.

— Со мной там Росс, Леннокс и Ангус, — сказал Рэнги. Он подошел к угловой двери и открыл ее. — Никого, — сказал он. — Боюсь, у нас тут некоторый беспорядок.

— Неважно. Я вижу, вы собрали вещи.

Рэнги освободил для Аллейна стул, а сам сел на другой.

— Вы прекрасно играли, — сказал Аллейн. — Это была блестящая идея — использовать позы, которые принимают маори; все тело просто излучает зло.

— Я все время думаю, стоило ли мне это делать. Не знаю, что сказали бы на это строгие старейшины. Это казалось подходящим для пьесы. Мистер Сирс одобрил. Я думал, он сочтет все это чушью, но он сказал, что эзотерические верования по всему миру тесно связаны между собой. Он сказал, что все, или по крайней мере, большинство ингредиентов в зелье перечислены правильно.

— Уверен, что вы правы, — сказал Аллейн. Он заметил, что на шее Рэнги носит на льняном шнурке тики — нефритовый амулет в виде человеческого эмбриона. — Это для защиты? — спросил он.

— Он передается в моей семье уже много поколений.

Смуглые пальцы погладили амулет.

— Правда? Вы ведь христианин? Простите, я немного запутался…

— Да, понимаю. Да. Наверное, христианин. Мормонская церковь. Она очень популярна у моего народа. Но они не навязывают мормонство в полной мере — никакого многоженства, и они не слишком требовательны по части наших старых верований. Наверное, в повседневной жизни я больше белый человек, чем маори. Но когда доходит до… до того, что случилось здесь… Это накатывает, как волны Тихого океана, и я полностью становлюсь маори.

— Это я понимаю. Что ж, все что мне нужно — ваша подпись под показаниями. Вам задавали мало вопросов, но я хотел бы попросить вас о помощи вот в чем. Само убийство произошло между финальным поединком Макбета и выходом на сцену Малькольма. Те из вас, кого не было на сцене, вышли из гримерных. Там были вы — три ведьмы, мертвые Макдуфы, король и Банко в маске и плаще. Правильно?

Рэнги прикрыл свои большие глаза.

— Да, — сказал он, — правильно. И мистер Сирс. Он был с нами, но, когда момент его выхода приблизился, он перешел на левую сторону сцены с Макдуфом, чтобы подготовиться к финальному выходу.

— Кто-нибудь шел за вами?

— Две другие ведьмы. Мы шли рядом.

— Кто-нибудь еще?

— Не думаю.

— Уверены?

— Да, — твердо сказал Рэнги. — Вполне уверен. Мы были последними.

Он внимательно прочел показания и подписал их. Возвращая бумагу Аллейну, он сказал:

— Не годится связываться с подобными вещами. Это осиное гнездо, которое лучше не ворошить.

— Мы не можем оставить убийство безнаказанным, Рэнги.

— Наверное, нет. И все равно. Он насмехался над табу — над запрещенными вещами. Мой прадед знал, что с этим делать.

— Да?

— Он отрубал такому человеку голову, — энергично сказал Рэнги. — И съедал его.

В наступившем молчании зазвучал громкоговоритель внутренней связи.

— Актеров просят собраться в актерском фойе. Администрация сделает объявление. Спасибо.

II

Аллейн обнаружил Фокса в актерском фойе.

— Закончили? — спросил он.

— У меня собраны все показания, кроме тех, что у вас, конечно. Они особенно помогли. Есть кое-что, что заметил король. Он говорит… сейчас… а, вот. Он говорил, что заметил, что Сирс тяжело дышал, пока ждал с ними финального выхода. Он что-то сказал по этому поводу, и Сирс постучал себя по груди и нахмурился. Он торжественно сдвинул брови и сказал: «Астма, дорогой, астма. Ничего страшного!» Вы разве не рассматриваете его как возможного убийцу?

— Да. В духе Винсента Крамльса[132]. Должно быть, этот массивный клейдеамор был для