Слово дворянина - Андрей Ильин

И тут Джафар-Сефи поднял руку, вновь показывая перстень.

И все долго глядели на него, глаз не отрывая.

— Пусть так, — первым молвил визирь Джафар. — Но как быть, когда Зарина или посланник русский под пытками о том, что было, скажут и все откроется?

Усмехнулся главный евнух.

— Что бы ни сказали они теперь — шах им не поверит! И никому другому! Нынче ослеплен он яростью!

Хотел было посол русский, как про беглецов узнал, с шахом повстречаться, да тот ему отказал! Да велел передать, что ныне он поход на Русь замыслил, дабы предать ее огню и мечу.

Замолчали визири, коварством евнуха пораженные.

Да спросили:

— Как же дальше нам быть?

— Делать, что замыслили, покуда вера нам есть, — ответил Джафар-Сефи. — Сердце господина непостоянно, как ветер, дующий с гор, оттого поспевать нам надобно.

Ныне скажу я ему, что хранитель ключей и начальник стражи дворцовой в сговоре с Аббас Абу-Али были, допустив встречу Зарины с посланником русским, которая верно была!

А после сам я и, как взойдет шах на ложе любовное, наложница его новая Лейла — будем просить господина нашего о великой милости, что заслужили мы — я верностью своей, а она красотой неземной и любовью. И коли не откажет он нам — то станешь ты, Турмаз, хранителем ключей, ты, Насим, — главным над всей стражей дворцовой, ты, Алишер, — начальником над всеми войсками персиянскими...

И тогда ты, Турмаз, отворив двери, призовешь Насима, а ты, Джафар, поставив в караулы людей верных, войдешь в покои шаха и прикажешь, чтобы они набросились на него разом и убили его.

И пусть все исполнится, как я сказал.

— А коли откажет шах? — спросили визири.

— Тогда положимся мы на милость Аллаха и наложницу шаха Лейлу, что была прежде дочерью хана Самур-Бека, шахом казненного. И в первую же ночь, как только призовет ее шах в опочивальню свою и возляжет с ней на ложе — утомит она его ласками страстными и, усыпив, лишит жизни, влив в рот яд, или заколет кинжалом, что спрячу я средь подушек.

— Но сможет ли она совладать с делом таким, не сробеет ли по женской слабости своей? — усомнились визири.

Ответил Джафар-Сефи:

— Не было в шахском гареме наложницы краше — подобно цветку лицо ее, стан гибче виноградной лозы, а звучание голоса подобно пению птиц, отчего шах приблизил ее к себе... Но в прекрасной оболочке сей свернулась клубком змея обиды, что жалит смертельным ядом своим! Всей душой Лейла ненавидит шаха, об одном лишь мечтая — за смерть отца и братьев отомстить, на что жизни своей не пожалеет! Потому я вы-брал! ее средь сотен наложниц да, выучив, как шаху понравиться, к нему привел.

Теперь довольно знака моего одного, чтобы она, к телу шаха допущенная, с ним покончила.

Не отвести того удара шаху, ибо будет он нанесен, откуда он не ждет!..

Задумались тут гости. И было о чем.

Трудна жизнь при дворе персиянском — сегодня ты первый визирь, шахом обласканный, а завтра, как в немилость попадешь, дом твой отнимут, детей твоих в рабство отдадут, а голову твою, на копье насадив, над воротами дворцовыми водрузят, на радость простолюдинам и воронью!

Сколь уж визирей и султанов на кол сели да в кипятке сварены были, по одному только подозрению на заговор!

А сколь настоящих заговоров плелось да в крови человечьей потоплено было, что потоками по покоям дворцовым, по улицам да по Персии всей лилась!

Боится шах измены, отчего каленым железом ее выжигает!

Тем только, может, и жив!

И покуда он жив, другие лишь гадать могут, что с ними завтра станется!..

И стали тут гости судить да рядить, что делать им. И были в желании своем шаха извести единодушны, ибо устали от царствования его!

Но говоря о смерти, не говорили они о том, кто на место шаха встанет, как будет тот убит. Но хоть не говорили, всякий в душе надеялся, что будет это он! И глядя на друзей своих, уж не верил им, а думал, как бы ему их извести, а вместе с ними детей их и внуков, и всех мальчиков до третьего колена, дабы стать единовластным властителем Персии.

И хоть был еще жив Надир Кули Хан и правил он Персией, но уж зрел во дворце его новый заговор, а с ним вместе семя будущего раздора и кровавой междоусобной войны, что унесет десятки тысяч жизней!

И что на это можно сказать?..

Одно лишь — да спасет Аллах Персию!