Голубая роза - Яна Темиз

– Кстати, вы все еще хотите, чтобы мы вспомнили то, о чем говорили перед вашим уходом в ректорат? Или боитесь?

– С чего вы взяли, что я боюсь? – Кемаль перевел разговор неожиданно, и ответ Айше невольной агрессивностью выдал ее страх вспомнить что-то, что ей хотелось забыть.

– Мне так показалось, – ответил он, стараясь снять вдруг возникшую между ними напряженность. – Поверьте, я хочу не только сделать свою работу, но и помочь вам. Для всех будет лучше, если все выяснится и убийца будет обнаружен. Или хоть удастся узнать, кто она такая, эта девушка. Тогда и расследование может повернуть совсем в другую сторону. И окажется, что все ваши страшные подозрения в адрес ваших друзей и соседей беспочвенны и нелепы. Вы сами посмеетесь над тем, каких кошмаров напридумывали. Так что лучше не прятаться от правды.

– Мне бы тоже хотелось в это поверить. В то, что это никого из моих близких не касается. И если бы не этот клочок бумаги с телефоном, то все остальное ведь полная ерунда. Всякие ощущения, предчувствия, изменившиеся лица…

– А вы тоже заметили?

– Не ловите меня на слове. Это вам ясна разница между доносом и помощью следствию, а мне пока нет. Я ведь могу сказать, что ничего не заметила.

– Можете. И скажете – если, не дай бог, придется давать официальные показания. Но у нас-то просто дружеская беседа, разве мы уже не единомышленники?

– Если я и скажу вам, что заметила, как он тогда изменился в лице, что это даст? Ну, узнал человек об убийстве, причем труп в соседнем доме, а его собственная подруга выступает свидетелем – каждый в лице изменится.

– Он изменился в лице не в тот момент. Не тогда, когда я сказал об убийстве. Тогда вы оба были в шоке, но абсолютно естественном.

– А в какой момент? Вы так все помните? Все-все мелочи и детали? Но это же ненормально! Как же вы живете?

– А что такого? – удивился Кемаль. Она снова ставила его в тупик своими неожиданными высказываниями. – Что особенного или ненормального в хорошей памяти?

– Человек должен забывать, – медленно и как бы задумчиво проговорила Айше. – Обязательно надо уметь забывать. Тогда не так тяжело жить.

Несколько минут они ехали молча. Кемаль раздумывал над печальными словами своей собеседницы, пытаясь применить их к себе. Каково это – забывать? Может, и правда, лучше?

Айше смотрела в окно, на зажигающиеся в быстро наступивших сумерках огни, на мерцающие и переливающиеся огоньками холмы на другой стороне залива, на становящееся совершенно черным море. Хорошо бы так ехать долго-долго и ни о чем не думать.

– Давайте вспоминать, – наконец решилась она. – Попробуйте повторить то, что вы говорили почти перед тем, как я вышла из машины.

– Именно я, а не вы?

– Да. Я точно помню, что слушала вас и что-то меня насторожило. И я сразу подумала о том фото.

Кемаль стал неторопливо, фразу за фразой, произносить то, что говорил тогда, чуть быстрее повторяя ответные реплики Айше.

Она была удивлена: надо же, ей бы ни за что не вспомнить все ими сказанное. Вот уж действительно потрясающая память! Она пыталась сосредоточиться на отдельных словосочетаниях, чтобы ничего не упустить и понять, в конце концов, в чем дело.

«…личность человека без документов… не то, дальше… тщательно продуманные убийства… нет… молодых беременных женщин не убивают ни с того ни с сего… состояние аффекта, нет, опять не то… в комнате с большим балконом… разъяренный убийца… к вам приближается… ко мне? Нет, чуть раньше, раньше… представьте себя на ее месте… Точно! О господи, неужели?..»

– Все. Я поняла. Но я должна проверить. Поехали скорее, – сказала она таким тоном, словно они не ехали в машине, а стояли на месте и им только предстояло вскочить и быстро отправиться в путь – так резко и быстро она рванулась вперед.

– Куда? Вы мне скажете, что же…?

– Да, да, скажу, но потом! – перебила она. – Я должна проверить. Ко мне. Надо ехать ко мне. Не спрашивайте ничего.

– Мы почти приехали, не волнуйтесь так! – он еще что-то говорил, задавал какие-то вопросы, но она ничего не слушала, ничего не слышала, ничего не видела, кроме себя самой, своего улыбающегося лица на месте… да, на ее месте.

Только теперь Айше испугалась по-настоящему.