Адский рай - Владимир Колычев

– Я не взял плавки, – сказал он.

– Зачем я должна это знать? – спросила она.

– Мы на службе или где?

– На службе?

– Не знаю, как у тебя, а у меня следственный эксперимент. Именно этой дорогой мы с Евой шли на ночной пляж.

– И ты был без плавок?

– Это вопрос для протокола или нездоровое любопытство?

– А у тебя какое было любопытство, когда ты шел купаться?

– Любопытство было у нее. Она видела во мне миллионера. Деревня в ее голове рвалась в большой мир. Я должен был стать ее путевкой в красивую жизнь. Но не судьба.

– Может, она действительно нашла другого миллионера.

– Адама.

– Почему Адама?

– Ну, она же Ева.

Они сошли с набережной на пляж, под ногами захрустела мелкая и вязкая галька. Шаг потяжелел. Фонари горели только на набережной, чем ближе к воде, тем темнее. А людей почти нет.

– Значит, Адам у тебя в переносном смысле?

– Не знаю… Валентин сказал, что его зовут Адам.

– Кого его? – Татьяна остановилась, достала из пляжной сумки покрывало.

– Я спросил, кто у Красухиной любовник, он сказал, что его зовут Адам… Не хотел говорить. Сказал, что мы поссоримся, если я буду спрашивать. А потом выставил за дверь. Сначала выставил, а потом сказал, что его зовут Адам.

– Любовника Красухиной зовут Адам, – уточнила Татьяна.

Она сняла платье, но в море идти не спешила. Взяла полотенце, набросила его на плечи.

– Да, ее любовника…

– Полина говорила мне про Адама.

Татьяна вдруг сбросила полотенце, рванула к морю и, громко фыркнув, с разгона плюхнулась в воду. Олег нырнул за ней прямо в шортах. Холодная вода сначала сжала тело, но тут же отпустила. Кровь разогналась по жилам, пытаясь его согреть.

Татьяна сразу, не поворачиваясь, поплыла. Он нагнал ее, пристроился рядом – плечом к плечу.

– И что она говорила про Адама?

– То, что Ева сбежала от мужа. И от тебя. У Адама все, а у тебя ничего.

– У Адама?

– Да, но разговор шел о Диме. Она его Адамом назвала.

– Оговорилась?

– Похоже на то… Потом поправилась, сказала, что если Ева, то должен быть и Адам. Но разговор про Диму шел…

– Нарочно оговорилась или как?

– Мне кажется, что нет.

– Кажется?

– Мы тогда хорошо выпили…

Олег остановился сам, притормозил Татьяну, взяв ее за руку. Развернул к себе лицом.

– Подполковник юстиции должен оставаться трезвым в любой стадии опьянения, – с мягкой, заигрывающей иронией сказал он.

– Опьянение бывает разное.

– Например?

– Отстань! – Татьяна несильно оттолкнулась от него.

И поплыла дальше.

– Нам нельзя заплывать за буйки, – сказал он, догоняя ее.

– Почему?

– Я про те буйки, которые установили для нас. Иначе утопят.

– Кто? Дима?

– Не знаю… Я знаю только то, что, возможно, это наша последняя ночь в жизни.

Татьяна резко остановилась, повернулась к нему. Олег мог бы укротить движение, но он нарочно столкнулся с ней. Еще и обнял.

– А вдруг ты прав? – В ее глазах не было страха.

Для них это была игра, которую она приняла. Если это последняя ночь в их жизни, то провести ее они должны вместе.

– Я немного выпил, – сказал он. – Но я пьян не от этого…

Татьяна сама должна была понять, от кого он пьян. И от кого теряет голову. Он знал, как подать ей сигнал. И сделал это, накрыв поцелуем ее губы. Она закрыла глаза, обвила руками его шею, затихла, и они вместе пошли на дно. И никто из них даже не шелохнулся до тех пор, пока их не вытолкнуло обратно…