Мистериозо - Арне Даль

«Мистериозо» звучала в колонках раз за разом, словно пророчество, желающее, чтобы его запомнили.

— Вы хоть поспали этой ночью? — спросил Хорхе Чавес. Они ехали в служебной «мазде» Йельма. Он был за рулем, Черстин Хольм сидела рядом на пассажирском сиденье и все время проигрывала «Мистериозо» Телониуса Монка на автомобильной магнитоле, а Чавес с таким же упорством то и дело просовывался между передними сиденьями.

Ответом на вопрос мог служить вид покрасневших тяжелых век Йельма и Хольм, которые они с трудом пытались поднять, одновременно уклоняясь от назойливого, почти летнего солнца. Невыполнимая задача.

На календаре было восемнадцатое мая.

— Монк перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что его великолепная музыка вдохновляет кого-то на убийства, — заявил Чавес, не особенно, впрочем, печалясь по этому поводу.

Но даже и на этот раз он не получил ответа с передних сидений. Его это и не остановило, и не обидело. Они взяли след. Наконец-то.

— Сегодня ночью я посидел в полицейском управлении и изучил данные по правлениям. Интенсивное компьютерное хакерство. Существует четыре возможных пути. Самый интересный касается «Южного Банка». Все четверо заседали в нем в 1990 году, правда, совсем недолго. По-моему, это самый ясный след. Но интересно и то, что Энар Брандберг входил в правление «Ловиседаль» в 1991 году одновременно с Даггфельдтом и Карлбергером! Это тот самый медиаконцерн «Ловиседаль», у которого сейчас возникли проблемы с Виктором-Икс, пытающимся взять их под свою «крышу». Это если предположить, что Странд-Юлен — случайная жертва. Однако если предположить, что случайной жертвой оказался, наоборот, Брандберг, то остаются, конечно, «Эриксон» и МЕМАБ.

И опять никакого ответа.

Но энтузиазм Чавеса не угасал.

— Я уверен, что Хультин прав и что кто-то из этих управляющих является ключом ко всей загадке.

«Мазда» остановилась на перекрестке на красный свет.

— Притормози у бензоколонки, — сказал Чавес. — Аллея Ринкебю. Мы припаркуемся здесь и пройдем через площадь. Я хочу купить немного свежего чеснока.

Йельм проехал по аллее, запарковал машину и сказал:

— По-моему, ты немного суетишься.

— Это единственный способ не заснуть, — отозвался Чавес.

Они пересекли оживленную, залитую солнцем площадь. Палатки ломились от овощей, зелени и фруктов таких видов и сортов, какие редко встретишь в обычных продуктовых магазинах. Йельм подумал, что неплохо бы разработать способы противодействия наплыву заграничных овощей в Швецию, чтобы защитить своего производителя, и ему взгрустнулось в этой оживленной и пестрой толпе. Чавес купил связку чеснока и покачал ею перед носом Йельма.

— Сгинь, Носферату! — прошипел он.

Йельм, который буквально спал на ходу, встрепенулся и вернулся к жизни с дурацкой улыбкой.

Они прошли несколько кварталов к центру Ринкебю. В одном из типовых домов в полуподвале располагался маленький магазинчик без приметной вывески, но зато с приметными запотевшими окнами. Он оказался больше, чем представлялось снаружи, и был забит покупателями. Самые различные люди копались на бесконечных рядах полок с дисками с музыкой со всех концов света. Группа ярко одетых подростков в мешковатых брюках и повернутых назад кепках толпилась в уголке хип-хопа, а за прилавком сидел темнокожий индеец лет пятидесяти и подпиливал ногти.

— Альберто! — воскликнул Чавес, подошел и обнял индейца, который, когда поднялся ему навстречу, оказался огромного роста.

— Хорхе, Хорхе, — все твердил индеец. Они с полминуты обнимали друг друга, а затем очень быстро заговорили по-испански. Йельм различил в потоке слов «Шёвде» и услышал, как Хорхе ответил «Но, но, Сундсвалль». Чавес показал на своих коллег. Черстин Хольм как раз вернулась со стопкой дисков с григорианской церковной музыкой и сказала несколько слов на своем медленном испанском. Индус громко рассмеялся. Йельм улыбнулся Альберто и понял, что специфический запах, который ударил ему в нос, когда он вошел в магазин, исходил от ароматической палочки. Она была воткнута в цветочный горшок, стоявший на прилавке.