Полуденный демон - Наталья Солнцева

– Открывай…

Антонида Витальевна дернула на себя ручку калитки и оказалась на выложенной тротуарной плиткой дорожке, ведущей во двор.

Марианна поспешила ей навстречу.

– Что-то случилось? Мы вроде не договаривались…

– Ты моя дочь, – сердито поджала губы гостья. – Я должна у тебя разрешения спрашивать, приезжать мне или нет? Захотела увидеться, села на электричку, и вот я здесь. Обедом угостишь?

– Разве ты не на работе?

– У меня сегодня выходной. Ну, так и будешь меня держать во дворе?

Антонида Витальевна переложила сумку из руки в руку и поправила вырез пестрого летнего платья.

– Жарко. Голову печет, – сказала она, с вызовом уставившись на Марианну. – Приглашай мать в дом-то! Чего стоишь?

– Идем…

Марианна, гадая, что привело сюда родительницу, зашагала к крыльцу. Мать топала следом.

– Душа у меня болит, – бубнила она в спину дочери. – Сердце изнылось! Я ночами не сплю, все думаю, как ты тут одна мыкаешься… Следователь сильно допекает?

– Нет…

– Нашли убийцу Трифона?

– Ищут…

Антонида Витальевна решила подбодрить дочь.

– Я человека одного попросила помочь нам, – тоном заговорщицы сообщила она.

– Какого человека?

– Ты его не знаешь. У него связи в прокуратуре… и среди адвокатов. Он не даст тебя в обиду.

– Человек твой небось денег попросит?

– Что ты, Мариша, все деньгами меришь! – огорчилась мать. – Он по-дружески согласился уладить нашу проблему. Бескорыстно.

Марианна недоверчиво хмыкнула и пропустила гостью вперед, в светлый просторный холл.

– И кто этот Робин Гуд?

– Ой, котлетами пахнет! – воскликнула Антонида Витальевна, вешая на крючок сумку и приглаживая волосы.

Она не собиралась раскрывать карты и называть отца Мариши. Пусть дочка думает, что хочет. Главное – теперь есть кому за нее заступиться.

– Я с утра ничего не ела. Голодная как волк. Руки можно помыть?

Антонида Витальевна отправилась мыть руки и приводить себя в порядок, а Марианна заглянула в кухню. Кухарки до сих пор не было. Бульон кипел на маленьком огне, котлеты томились в сотейнике. Готовые спагетти остывали на синем керамическом блюде, обильно сдобренные томатным соусом.

– Вижу, ты сама готовишь, – не одобрила такого рвения Антонида Витальевна.

Марианна вздрогнула и обернулась. Мать застыла на пороге, качая головой.

– Ну, давай накрывать на стол, коли так.

– Готовит Клавдия… только она запропастилась куда-то, – объяснила Марианна. – Наверное, в кладовую спустилась… или в подпол за соленьями. Пойду, позову ее.

– Что ж мы, без нее не обойдемся?

Антонида Витальевна принялась расставлять на столе приборы, протирать стаканы. Дочь молча наблюдала за ней. У матери дрожали руки, то ли от волнения, то ли от усталости.

– Не надо, ма… Сейчас придет Клавдия и все сделает. Садись, отдыхай. Налить тебе чего-нибудь?

– Ладно, – неохотно согласилась та. – Плесни водочки. Есть у тебя водка-то?

– Мам, у тебя же сердце. Попробуй, какой Клавдия вишневый компот варит. Холодненький.

Она набросала в стаканы льда, залила из кувшина рубиновой жидкостью.

– Я водки хочу, – настаивала на своем гостья. – С огурцом.

– Огурцы в подполе. Где же Клавдия? Клавдия! – крикнула Марианна, высунувшись в окно.

Во дворе никого не было: ни кухарки, ни садовника. Из кухни была видна прикрытая дверь сарая. На газоне валялась косилка.

– Борис! – зачем-то позвала Марианна.

– Ты еще не уволила этого урода? – возмутилась мать. – Он же бандит! Сидел, наверное. Глазищи колючие, зыркает исподлобья. Только твой Ветлугин мог такое чучело взять на работу.

– Ветлугин мертв, ма…

– Прости, Маришенька, я просто… – Антонида Витальевна встала и потянулась за половником. – Набрать тебе бульончика?

– Пойду взгляну, куда они подевались, – потеряла терпение Марианна.

– Сиди, доча… я сама схожу. Может, они того… шуры-муры у них…

– У Клавдии с садовником? – прыснула Марианна. – Ну ты скажешь!

– Сиди, – строго повторила Антонида Витальевна. – Я для чего приехала? Облегчить твою участь. Где их искать, дармоедов?

– Не знаю… Одна в подполе, другой в сарае, наверное. Инструменты у него там, столярный станок.

– Я пошла… Ишь чего удумали! Роман крутить! Ты им деньги платишь, а они…

Мать решительно направилась к выходу. Через минуту Марианна увидела, как она с воинственным видом шагает к сараю. Антонида Витальевна женщина незлобивая, но строгая. Спуску не даст. Особенно «ветлугинскому прихлебателю», как она называла садовника.

Громкий вопль пронесся по двору, и у Марианны зашлось сердце. Вопль повторился, причем на этот раз на более высоких нотах. Из двери сарая задом пятилась мать… шаг, другой… она споткнулась и повалилась на траву рядом с газонокосилкой.

– Клавдия! – не своим голосом крикнула Марианна в распахнутое окно. – Клавдия! Ты где?!

И побежала во двор к матери. Та лежала навзничь, закрыв глаза и хрипло дыша. Подол ее задрался, обнажив синие вены на отекших ногах.

– Ма… тебе плохо? – прошептала Марианна, опускаясь на колени и щупая пульс на откинутой в сторону руке Антониды Витальевны. – Сердце?

Она вспомнила, что таблетки у матери в сумке, и опрометью кинулась назад… чуть не столкнувшись лоб в лоб с кухаркой. Та несла в руках банку овощного ассорти: огурцы, помидоры и сладкий перец.

– Клавдия! Где тебя черти носят? – вызверилась хозяйка. – Маме плохо. Скорее… врача вызывай…

– Куда? Кого…

Клавдия с перепугу выронила банку, и та разбилась. Огурцы, помидоры и осколки стекла разлетелись по дорожке.

– Господи!..

Кухарка вертела головой, пытаясь сообразить, что происходит. Она увидела лежащее на траве тело и заголосила.

– Дура! – чуть не плача, крикнула Марианна. – Беги, «скорую» вызывай!..

К счастью, обморок был неглубокий, и Антонида Витальевна очнулась без посторонней помощи.

– М-ммм… – мычала она, приподняв руку и шевеля пальцами. – М-м-ммм…

– Лежи, мама. Сейчас врач приедет.

Марианна присела на корточки и положила на голову матери принесенное Клавдией мокрое кухонное полотенце, пахнущее уксусом.

– Какой там «сейчас»? – бормотала кухарка, обмахивая лицо лежащей женщины газетой. – К нам в поселок «неотложка» едет час, а то и два. Не дождешься!