Маска Атрея - Эндрю Джеймс Хартли

Если судить по последней неделе, тебе надо лететь на осмотр немедленно — иначе не успеешь.

Забавно. В знакомой стерильной обстановке самолета, с его приглушенным гудением и оглушающим давлением на уши, почти невозможно было поверить, что за последние несколько дней ей пришлось дважды бороться за жизнь. Впервые с тех пор, как она услышала рев мотоцикла на дороге к Акрокоринфу, возможно, с первых прогремевших в развалинах выстрелов, Дебора задумалась, не может ли все это быть грандиозной случайностью или совпадением.

Он назвал тебя по имени — там, в ведущем к цистерне коридоре. Он назвал тебя «Дебора».

По телу прокатилась волна холодной дрожи.

«Вот так и помрешь, а за что — не поймешь».

Оба раза убийца был один и тот же, и у него была татуировка со словом, которое Ричард нацарапал в ночь своей смерти. Это не случайность и не совпадение. Кто-то желал ее смерти.

Почему? Убить Ричарда ради сокровищ, не имеющих реальной ценности, — это одно, но преследовать ее на другом континенте через несколько дней после убийства? Бессмыслица какая-то. Да, она могла выяснить, что погребальные дары сделал деревенский ремесленник для обмана туристов. Но зачем охотиться за ней? Несомненно, люди, которые разыскивали этот хлам, тоже знали, что «сокровища» не стоят ничего. А если ее предполагаемый убийца знал, то почему гнался за ней и дальше?

Бессмыслица.

«...за что — не поймешь».

Мог ли найденный клад, не смотря ни на что, оказаться подлинным? У Деборы не было веских доказательств обратного, только интуиция и кое-какая довольно убедительная — хоть и косвенная — информация. Мог ли Попадреус внушить ей, будто коллекция фальшивая, чтобы сбить ее со следа? А на самом деле он ждет, когда вещи привезут в Грецию? Малоправдоподобно. Если тело в маске когда-нибудь доставят в Афины и выставят, она сразу же узнает, откуда оно взялось, и втянет греческое правительство в сложный и дорогостоящий процесс насчет того, кому принадлежит клад и как они его заполучили.

Если тебя не убьют раньше, произнес у нее в голове голос, любивший говорить подобные вещи. Ты рассказала Попадреусу о своем интересе к погребальной маске, и внезапно тебя начинает преследовать убийца. Совпадение?

Исключено. Дебора просто не верила, что директор музея способен на такую жестокость. Конечно, не ахти какой аргумент, но другого у нее не было.

Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и заставила себя думать о Кельвине, который обещал ее встретить. Она незаметно улыбнулась; радость предвкушения на миг заглушила ужас.

И все же из головы не шла издевка убийцы: «Вот так и помрешь...» Дебора понятия не имела, что происходит. В сущности, чем больше она узнавала, тем меньше видела смысла в происходящем: словно пытаешься собрать пазл, к которому примешались фрагменты от другой головоломки. Чем большую часть картины она, как ей казалось, могла видеть, тем больше ей мерещилась другая картина — совершенно другая, которую Дебора никак не могла разглядеть.

Чудесным образом она проспала часа три и, проснувшись, обнаружила, что стюарды убирают остатки обеда и начинают готовиться к посадке в Нью-Йорке. Оказавшись на земле, Дебора купила «Нью-Йорк таймс» и в ожидании вылета жадно прочитала от корки до корки.

За сорок пять минут до посадки в Атланте рядом появилась стюардесса. Успокаивающая улыбка не могла полностью скрыть нотку настороженности.

— Мисс Миллер? — спросила она, показав в улыбке безупречные зубы. — Дебора Миллер?

— Да, — ответила Дебора. — Что-то случилось?

— Нет, что вы, — легко солгала женщина. — Мы собираемся скоро заходить на посадку в Атланте, и я просто хотела подтвердить, что вы сидите на своем месте.

— Отлично. — Дебора сразу насторожилась.

— Когда мы приземлимся, — продолжала женщина, — один из стюардов подойдет за вами.

— Зачем? Я что-то не понимаю.

— Просто нам надо, чтобы вы сошли с самолета первой.

— Первой?

— Раньше остальных пассажиров, — объяснила бортпроводница; ее улыбка растянулась, как резиновая лента.

— Что? — ахнула Дебора. — Почему я? Что происходит?