Улыбка Горгоны - Лариса Соболева

– Ревякина? – захлопала глазами Лайма. – Петр, который бизнес… Я вообще-то не в курсе…

Наступил главный момент шантажа. Вероника поднесла подделку к свободной конфорке, процедив сиплым голосом, оттого солидным, угрозу:

– Я сожгу! Вы мне все надоели! Я должна вникать в ваши любови, бизнес, интриги, должна помогать вам, а мне отказывают в мелких просьбах. Я хочу спасти себя, поняла? Не хочу ошибиться и отправиться за сестрой на кладбище, поэтому мне нужны сведения!

Наконец Лайма увидела похожесть двух сестер, старшая тоже становилась решительной и жесткой, когда припекало. Случалось, Зина превращалась в принципиального монстра, поэтому Лайма предпочла статус дурочки.

– Не делай этого! – подскочила она.

– Сядь! – внушительно сказала Вероника. – Ты выложишь мне все, советую не лгать, потому что с Петей я успела познакомиться, ему тоже нужны эти листочки.

– Ну, почему… – запричитала Лайма, – почему на меня свалилось столько напастей. А я всего-то люблю…

– Хватит ныть! Может, это ты мою сестру…

– С ума сошла?!

– Я сожгу! И ты у меня станешь свидетельницей, что документ на собственность Беляева уничтожен.

– Нет! Нет… Хорошо… Зина добывала Пете информацию о некоторых людях, здесь же интриги повсюду. Все мужчины устроены почти одинаково, девчонки разработали поведенческую линию… в общем, влезали в постели. Где не получалось у Зины, там удавалось Сашке, на нее мужчины велись, как алкоголики на бутылку. Но Сашка отказывалась брать компроматы, она подготавливала обстоятельства, а Зина… Зина забирала, проникнув в дом или в кабинет офиса. Последнего девчонки нагрели… сейчас вспомню фамилию… город есть, кажется, в Польше…

– Краков? – подсказала Вероника, припомнив, как он послал ее, думая, что звонит Зинаида.

– Да-да, Краков. Между прочим, Ревякину предложила использовать себя и Сашку Зина. За гонорары, конечно. Он неплохо платил, она и Сашка имели полную свободу, им не нужно было работать, как мне.

– Прямо две Мата Хари, – презрительно фыркнула Вероника. – Георгий что за тип?

– Гоша? Да так… мастер пускать пыль в глаза. Он общался с Зиной и Сашкой, мне одалживал деньги, скользкий немножко.

– Он знает, кто заказал Беляева, Сашу и мою сестру?

– Не думаю. Ему, конечно, хочется быть значимым, но его не берут в крутые круги, хотя Гоша бывает в той среде.

Больше Лайме нечего было выложить, информации немного, тем не менее Вероника теперь имеет общее представление о Зинке и Пете. Во всяком случае, Петя не так страшен, как казался, далеко не ангел, но и не упырь, на сегодняшний день это важно для Вероники.

Она засунула в прозрачный файлик «свидетельство о праве собственности», продемонстрировала «план лесного массива», сунула туда же, протянула Лайме. Та хотела выхватить спасительные листочки, Вероника отвела руку с файликом назад:

– Подожди. Предупреждаю тебя, когда ты возьмешь эти бумажки, вместе с ними примешь и смерть. Свою! Я честно признаюсь: отдаю тебе смерть, потому что, когда ко мне пристанут, дескать, где документ, я скажу, что он у тебя и при каких обстоятельствах ты его получила. Хорошенько подумай.

– Я подумаю, – завороженно глядя на файлик, закивала Лайма. – Вместе с Мироном, он знает, что делать. Спасибо тебе… ты его спасла. Я буду богу за тебя молиться.

По лестнице Лайма спускалась медленно, будто оттягивала выход на улицу, под дождь, за три дня сильно ослабевший, но холодный и надоевший. Она думала над последними словами Вероники, что они значат. Словесные выкрутасы, обрамленные в метафоры, ей чужды, а угрозу Лайма уловила, поэтому чутье не позволило ей праздновать победу.

Обычно она не курила, но, очутившись под козырьком на пороге подъезда, достала пачку, которую постоянно носила в сумочке, потому что Лайма не любила стрелять сигареты у прохожих. Закурила и мысленно вернулась назад, припоминая подробности с того самого дня, когда приехал в пансионат Абалкин. Стоит подключить мозги, как открываются новые и неожиданные грани, впрочем, она не раз задумывалась над происходившими событиями, просто они не выстраивались, а сегодня выстроились.

Отбросив сигарету, Лайма позвонила Мирону:

– Они у меня. Она отдала их мне.