Неподкупные - Владимир Колычев

В дверь вдруг позвонили.

– Ты кого-нибудь ждешь? – тихо спросил Шурин.

– Нет, – мотнула она головой, убирая руку с его живота.

– Сейчас глянем.

Он уже набросил халат, когда в прихожей снова заверещал звонок. Шурин вышел в прихожую, глянул в глазок, но никого не увидел. Или ушел незваный гость, или спрятался.

Он вернулся в спальню, а вскоре послышался подозрительный звук. Похоже, кто-то шерудил в замке отмычкой. Ну да, ворья в городе хватает, квартирные кражи – обычное дело. А он обещал Измайлову поддерживать порядок в городе. Его бойцы даже помогли ментам задержать преступника. И сегодня есть возможность отличиться… В конце концов, Шурин не какой-то там уголовник, и ничто не мешает ему дружить с ментами. И с властью. В этом симбиозе он достигнет больших высот. Впрочем, он уже на взлете…

Шурин тихонько прошел в комнату, сменил халат на джинсы, надел рубашку – так ему сподручней будет взять в оборот воришку. Черный пояс второго дана в таком деле – надежная опора.

Он ждал, когда вор сам откроет дверь, но тот все никак не мог справиться с замком. А потом вдруг оставил эту затею. Ну да, замок у Кати сложный, новичку с ним не справиться. Салаге лучше не выходить в большое плавание, пусть его закроют в зарешеченной гавани. Да и просто на этого чудака посмотреть хотелось…

Шурин понял, что воришка уходит, открыл дверь и увидел человека, спускающегося по лестнице. Верней, только его макушку и заметил. Догнать его не проблема…

Он переступил через порог и только тогда увидел еще одного человека, который стоял справа от него, спиной вжимаясь в стену. Это засада, но Шурин знал, что делать в таких случаях. Бить нужно из положения, в котором сейчас находилась правая рука, а с этим у него все в порядке. Ребром ладони нанести удар в горло. Не на силу нужно бить, а на точность. И молниеносно, чтобы противник не успел поставить блок.

Однако блок поставлен, рука в захвате. Но это не беда. Боевые рефлексы уже в действии – очередная цель выбрана, пятка правой ноги наносит удар в стопу противника. Только почему-то попадает в пустоту, вбиваясь в бетонный пол. А захваченная рука вдруг уходит куда-то в сторону, а туловище сгибается в поясе. Но и это не беда. Шурин знает, как преломить вектор направленной против него силы. Надо резво вывернуть корпус вправо… Но противник реагирует и на это. Рука захвачена намертво, и давление на нее невероятное и в правильном направлении.

И вот рука уже заломлена за спину, противник сзади, щекой плотно прижимаясь к его щеке. Не ударить его затылком по лицу, да и боковой частью головы не стукнуть в ухо или висок. А малейшая попытка вырваться из захвата причиняет неимоверную боль. И так Шурину больно, что хочется заорать благим матом. Но ведь он мужчина, а не какая-то сопливая баба, он должен держать себя в руках.

А человек, который спускался по ступенькам, уже повернул назад и сейчас подходил к нему. Капитан Ревякин. Шурин знал его. Он мог бы ударить его правой ногой, но та жестко заблокирована, а если пустить в ход левую, то можно провалиться вниз, а это вызовет новый приступ боли в заломленной руке. Кто ж его так захомутал? Неужели Городовой? Ну да, он же самбист…

– Спасибо, Федор Васильевич! – Ревякин смотрел на него с презрительной усмешкой, но в голосе звучала благодарность. – Вы нам очень помогли.

Не останавливаясь, он прошел в квартиру и закрыл за собой дверь. А его напарник потянул Шурина вниз по лестнице. И делал он это так грамотно, что все противодействие сводилось к нулю. Протащил его с третьего на первый этаж, вышел с ним во двор дома и только там оттолкнул от себя. Шурин осадил себя, восстановил равновесие, развернулся к противнику.

Да, это действительно был Городовой. Шурин знал его в лицо, потому что сам разрабатывал под него подставу, знакомил с ним Зойку… Молодой парень, лет двадцать пять, может, чуть больше. Высокий, плотный, хотя громилой его не назовешь. Но сила в нем чувствуется – прет изнутри, через тяжелый непоколебимый взгляд уверенного в себе человека. А его физическую силу Шурин уже познал на себе. Вне всякого сомнения, техникой боевого самбо этот парень владел превосходно. Но ведь у Шурина второй дан, и он имеет все шансы отмахать этого нахала…

Холодно на улице, дождик моросит, а черная болоньевая куртка у опера расстегнута. А это значит, что пистолет у него под мышкой и он может достать его в любой момент. Слышал Шурин, как этот мент стреляет. Водителю Рычага пулей пистолет из руки выбил, Кривцу точно в ухо зарядил, чтобы напугать… Молодой опер, да ранний. И что-то не хочется с ним связываться. Во всяком случае, один на один.

– Слышишь, лейтенант! Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? – пытаясь стряхнуть с души неловкость, но все-таки растерянно спросил Шурин.

– Если бы я много на себя брал, ты, Шурин, сейчас в наручниках был бы, – с непроницаемым спокойствием парировал Городовой. – А так можешь гулять. Пока есть возможность.

До Шурина вдруг дошло, что Ревякин зашел к Кате неспроста. Ведь она убивала Зонтика. Что, если менты подозревают ее в этом?

– Что вам от Кати нужно? – с холодком в душе спросил он.

– Показания нам нужны. Против тебя. Как ты фирму «Мрамор» данью обложил. Мы с ее начальником уже говорили, теперь с ней поговорим. Гуляй пока, Шурин. И суши сухари. Ты у нас, гад, за вымогательство сядешь.

– Ну, это мы еще посмотрим!

– Знаю, бодаться с тобой не просто, скользкий ты. Но мы тебя дожмем. И не только через «Мрамор». Есть и другие кооперативы, у которых ты вымогал деньги. Полный список озвучивать не буду.

– Так нет никакого списка. И ни у кого я ничего не вымогал.

– Ну да, конечно. Не вымогал, не убивал. И на меня не покушался…

– Кто ты такой, чтобы на тебя покушаться? – презрительно усмехнулся Шурин и как бы невзначай сделал шаг вперед.

Уж очень хотелось проучить этого наглеца. Но Городовой сунул руку под куртку.

– Стой, где стоишь!

День на дворе, люди ходят, и в голове не укладывалось, что в такой обстановке лейтенант милиции способен выстрелить в безоружного человека. Но Шурин поверил ему. Потому что, судя по его взгляду, не безоружного человека перед собой мент видел, а лютого врага.

– Я для тебя никто. – Городовой вывел руку из-под полы куртки. – Я твоя разменная монета. Только не смог ты меня разменять. А я смогу… Мне плевать, что ты убил Раычага, Тараса, Зяму, Зонтика. Это ворье, я к ним симпатий не питаю. Но ты тронул меня. За это ты и ответишь. По всей строгости закона. Ты у меня за бандитизм сядешь. Или ляжешь – под вышку.

– Нет у меня никакой банды, лейтенант. И ни на кого я не нападал.

Шурин не чтил Уголовный кодекс, но разбирался в нем неплохо. А семьдесят седьмую статью знал хорошо. Организация вооруженных банд с целью нападения на государственные, общественные учреждения или предприятия либо на отдельных лиц… Вооруженную банду он, может, и организовал, но как это доказать? К тому же на отдельных лиц он не нападал. Люди добровольно делятся с ними своими прибылями. А если его попытаются привлечь за вымогательство, так там всего до трех лет лишения свободы. Суд можно купить и отделаться условным сроком. К тому же начальник РОВД уже прикормлен, и прокурор Советского района попался на тот же крючок. Так что не страшно.