Риск - Дик Фрэнсис

– Как теперь? – спросила она, нахмурившись. – Твой айсберг?

– М-м... – Я заколебался. – Еще один вор.

– А этот – он тоже пойдет в тюрьму, поклявшись перерезать тебе горло?

Я не сразу ответил, и она добавила сухо:

– Или он скорее перережет тебе горло до того, как ты отправишь его в камеру?

Я слабо усмехнулся.

– Нет, с такой скалой, как ты, – никогда.

– Будь осторожен, Рональд, – серьезно предупредила она. – Мне твоя история совсем не кажется забавной.

Она беспокойно встала, возвышаясь среди листьев пальм, тонкая и прямая, почти как стволы этих тропических деревьев.

– Идем на кухню. Что ты будешь есть? Могу приготовить испанский омлет, если хочешь.

Я сидел, облокотившись на кухонный стол, и пока она мелко крошила огурцы, картошку и зеленый перец, рассказал ей намного больше. Мои откровения были, в общем, в высшей степени неэтичны, так как бухгалтеру ни при каких обстоятельствах не полагается обсуждать дела своих клиентов. Она слушала с возраставшей тревогой и резала овощи все медленнее. Под конец он положила нож и просто стояла.

– Твой партнер, – сказала она.

– Я не знаю, в какой степени он осведомлен обо всем, – заметил я, – но в понедельник... собираюсь выяснить.

– Сообщи в полицию, – посоветовала она. – Пусть они выясняют.

– Нет. Я работаю с Тревором шесть лет. Мы всегда хорошо ладили друг с другом, и по-своему, сдержанно, он привязан ко мне. Я не могу просто пойти и донести на него.

– Ты его предупредишь.

– Да, – сказал я. – И расскажу о существовании... скалы.

Она начала готовить, чисто автоматически, а ее глаза, словно зеркало, отражали напряженную работу мысли.

– Ты думаешь, – спросила она, – твой партнер знал о других мошенниках и покрывал их?

Я покачал головой.

– Только не Глитберга и Онслоу. Определенно нет. И двоих последних тоже нет. Обе фирмы, где они работали, были моими клиентами, и Тревор не имел к ним никакого отношения. Но Коннат Павис... – Я вздохнул. – Я действительно не знаю. Тревор обычно проводил около недели на этой фирме, осуществляя аудиторскую проверку на месте, как почти всегда делается на крупных предприятиях. Однажды туда отправился я только потому, что у Тревора было обострение язвы. Коннату Павису не повезло, что я сообразил, чем именно он занимался. Тревор мог без всякой задней мысли пропустить тревожные сигналы, ведь он обычно не работает так, как я.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, многие бухгалтеры делают свою работу чисто механически. Например, сверка документальных данных. Необходимо проверить, что чеки, зафиксированные в кассовых книгах, действительно были выданы на указанную сумму.

Иными словами, если кассир отмечает, что чек номер 1234 был выдан Джо Блоггсу на сумму в восемьдесят фунтов в счет оплаты за машину песка, аудитор должен удостовериться, что банк на самом деле выдал восемьдесят фунтов Джо Блоггсу по чеку номер 1234. Это монотонная работа, и она требует довольно много времени при составлении большого отчета. Часто, вернее, как правило, ее делает не сам бухгалтер или аудитор, а его помощник. Помощники в нашей конторе часто меняются и далеко не всегда обладают критическим складом ума.

Допустим, нынешние едва ли поинтересуются, существует ли реально Джо Блоггс, продавал ли он песок и продал ли он груз стоимостью восемьдесят фунтов или всучил товар стоимостью только пятьдесят фунтов, сговорившись с кассиром прикарманить разницу в тридцать фунтов.

– Рональд!

Я усмехнулся.

– Эта все мелкие скрипки, каких великое множество. Только примы грозятся перерезать глотку.

Она разбила в миску четыре яйца.

– А ты всегда... э... проверяешь все цифры лично?

– Нет, не всегда. Это заняло бы слишком много времени. Но я полностью проверяю некоторые отчеты и некоторые цифры во всех отчетах. Чтобы прощупать почву. И понять, где я.

– Сориентироваться на местности, – уточнила она.

– Да.

– Тревор так не делает?

– Кое-что он делает сам, но в целом – нет. Не пойми меня превратно.

Большинство бухгалтеров поступают в точности, как Тревор. Это распространенная практика.

– Хочешь совет? – спросила она. – Да, пожалуйста.

– Иди прямо в полицию.

– Спасибо. Продолжай готовить омлет.

Хилари запекла его на сковородке и разложила сочные, воздушные куски по тарелкам. Это блюдо явилось доказательством ее собственных исключительных и разносторонних способностей – вкуснее омлета я в жизни не пробовал.

Позже, когда мы уже выпили кофе, я довольно много рассказал ей о Джосси.

Хилари уткнулась в свою чашку.

– Ты ее любишь? – осведомилась она.

– Не знаю. Еще рано судить.

– Ты говоришь о ней словно завороженный, – сухо заметила Хилари.

– Я встречался и с другими девушками. Но она особенная. – Я взглянул налицо Хилари. Мои губы дрогнули. – На случай, если тебе интересно насчет Джосси, – сказал я, – нет, у нас ничего не было.

Хилари вскинула голову, ее очки сверкнули, а глаза неожиданно наполнились весельем, и краска начала заливать шею. Она выдала замечание, не подобающее директрисе школы.

– Ты паршивец, – сказала она.

От Хилари до моего дома был час езды. Насколько я заметил, никто за мной не следил и не проявлял к моей особе ни малейшего интереса. Я тихо подкатил с потушенными фарами по узкой улице к коттеджу и бесшумно произвел пешую рекогносцировку последних ста ярдов.

Все вокруг моего дома было погружено в темноту и дышало покоем. Свет из гостиной миссис Моррис, моей соседки, тускло пробивался сквозь узоры на шторах. Ночное небо было усыпано звездами, веяло прохладой.

Я подождал некоторое время, прислушиваясь, и постепенно успокоился.

Никаких призраков в тени. Никаких ловушек вроде гулких черных дыр, зияющих у меня под ногами. Никаких головорезов с клинком наготове.

Нельзя жить в страхе, подумал я, но ничего не мог с собой поделать.

Я открыл дверь и везде зажег свет: дом выглядел совершенно нормально, он был пустым и гостеприимным. Я перегнал машину с улицы, заперся в коттедже, плотно занавесил окна, включил отопление и от души насладился утешительной иллюзией, будто нахожусь в безопасности, забившись в нору.

После этого я сварил себе кофе, достал бутылочку бренди и растянулся в кресле, погрузившись в чтение давнишних хроник злодеяний Пависа, Глитберга и Онслоу. Одно время я знал эти досье назубок вплоть до мельчайших подробностей. Я нашел пометки, написанные моей рукой: они содержали выводы, хотя я теперь не помнил, как пришел к ним, и убийственные заключения, разившие наповал. Меня искренне поразило, какую качественную работу я проделал тогда. И сейчас, по прошествии времени, было занятно взглянуть на нее беспристрастно, как будто совсем другими глазами. Пожалуй, теперь мне стало понятно, почему об этом так много говорили, хотя в тот момент все, что я делал, казалось мне совершенно естественным. Я просто старался выполнить свою работу как можно лучше. Я улыбнулся про себя, приятно удивленный. В те далекие дни я был, наверное, проклятием для мошенников. Не то что ныне, когда я вычислил Денби Креста лишь с шестой попытки.