Время-убийца - Мишель Бюсси

Овчар распаляется, машет руками, и его жена отодвигает подальше стаканы и чашки. «Расчерчивайте зоны, периметры и границы сколько душе угодно, делите океаны и паковый лед, небо и звезды, горы и реки, решайте, кому принадлежит каждый камень, оливка, лепесток аквилегии, если это вас позабавит, придаст значимости, придаст смысл вашей жизни… Земля поручена нам, и этого не изменить. Мне поручено заботиться о моей земле. Никакой закон, придуманный людьми, не заставит меня забыть, что я должен передать ее следующим поколениям в том же виде, в каком получил от отца».

«Корс-Матен»: Раз уж вы сами заговорили о людских законах, господин Идрисси, давайте обсудим убийство Драго Бьянчи. Этот подрядчик из Ниццы собирался построить роскошный отель у мыса Ревеллата. Меньше месяца назад он похвалялся на страницах нашей газеты, что получил поддержку префекта и регионального комитета по туризму. Что вы думаете об этом преступлении?

– То же, что большинство здешних корсиканцев. Я не заплакал, когда узнал о его смерти, не послал венок на похороны. Не припомню, чтобы так называемые друзья сделали нечто подобное. Не стоит доверять газетам и вранью о высоких покровителях. Вы получили ответ на свой вопрос или в нем был подтекст, которого я не разгадал? В таком случае вы плохо его сформулировали. И он лишен смысла. (Улыбается.) Вы же не думали, что за этим столом, угощая вас канистрелли, я признаюсь в убийстве Драго Бьянчи?

«Корс-Матен»: Конечно нет, мсье Идрисси, конечно нет. Оставим эту тему и вернемся к идеям, принципам и ценностям. Как далеко вы готовы зайти, чтобы защитить эту землю? Сможете… убить человека? Не сочтите меня грубым.

– С чего бы? Вы просто пытаетесь задать тот же самый вопрос, разве нет? (Снова улыбается.) Не обижайтесь, но он по-прежнему плохо сформулирован. Поверьте, я никому не желаю смерти. Как можно хотеть, чтобы человека раздавил в море паром весом пятьсот тонн? Чтобы его застрелил киллер на террасе кафе на глазах у невесты? Чтобы бомба взорвалась под днищем его машины, едва он отъедет от ворот школы своих детей? Кто мог бы пожелать, оправдать, заказать подобные несчастья? Уж конечно не старик, чья единственная мечта – спокойно дожить свой век! Не ищите зло во мне, вы найдете его в людях, жаждущих власти, денег, женщин. На Корсике все это часто зависит от того, как много у вас недвижимости, то есть земли, камня. Я бессилен, если люди не довольствуются тем, что получили от жизни, и продолжают вожделеть, спекулировать, захватывать… Я ничего не могу поделать с тем, что они не мыслят себе жизни без опасности, как безумные спортсмены-экстремалы, и бросают вызов устоявшемуся порядку вещей. Вы же не обвиняете волну, утопившую серфера, или скользкий камень, с которого сорвался неосторожный альпинист, или крутой поворот, угробивший нетерпеливого водителя.

«Корс-Матен»: Спасибо, мсье Идрисси, я тоже умею читать между строк. Вас не пугает людская алчность? Вы владеете огромным богатством – да-да, я помню, что это миссия! – не боитесь, что кто-нибудь на него посягнет? Скажу проще – что вас убьют, чтобы отнять землю?

– Нет, мсье Палаццо. Нет. (Короткая пауза.) Я бы, без сомнения, испытывал страх, владея чем-нибудь, что можно потерять. Но я всего лишь хранитель. Не станет меня, придет другой или другая, мужчина или женщина, разделяющие мои идеалы и так же понимающие слово «честь». Члены семьи – не все они мои кровные родственники – знают, что делать в случае несчастья. (Долгая пауза.) Как и я.

«Корс-Матен»: Вендетта? Я могу считать это ответом?

– Вендетта? Боже, кто говорит о вендетте? (Тяжелый вздох.) Только вы, журналисты. Убийства, которым ваши колумнисты делают рекламу, совершают бандиты, мерзавцы, мафиози – за деньги, несколько граммов порошка, угнанную машину. Ко мне это не имеет ни малейшего отношения. Я пенсионер, живу в овчарне и не знаю, как выглядит косячок, югославская проститутка или коробка с «минителями»^[139], выпавшая из контейнера в порту Аяччо. Вендетта – это для туристов, читающих «Коломбу»^[140]. (Лицо снова освещает улыбка.) Все гораздо проще. Не посягайте на мою землю. Не трогайте мою семью. И я буду самым мирным и безобидным пастухом на свете.

«Корс-Матен»: А если кто-то нарушит эти правила?

– Вы опять плохо формулируете вопрос, мсье Палаццо. (Смеется.) Это все равно что спросить штабного генерала, нажмет ли он на красную кнопку в случае нападения на нашу страну, чтобы взорвать ядерную бомбу и уничтожить ракету. Он не ответит, потому что этого не будет. Я не верю, что хоть один человек захочет покуситься на мою собственность или обидеть мою семью, и ваша газета может напомнить об этом читателям. Угощайтесь канистрелли, жена готовила специально для вас.

«Корс-Матен» (с набитым ртом): Шпашибо, мсье Идриши…

Конец предпоследней реплики и последнюю добавила я. Было бы забавно, решись журналист написать такое, но, думаю, ему больше всего на свете хотелось поскорее смыться.

* * *

Он закрыл тетрадь.

Безобидный пенсионер…

Есть над чем посмеяться!

36

20 августа 2016

11:00

Франк ничего не сказал, когда Клотильда вошла в бунгало. Она не знала, как давно муж вернулся с пробежки, но он успел принять душ, переодеться и выпить кофе.

– Нашла… – Клотильда показала сережку, Франк в ответ насмешливо улыбнулся.

Она выбрала универсальную тактику: когда мужчина прячется в своей скорлупе, отказывается общаться, замыкается, как заслуженный кухонный агрегат, нуждающийся в отдыхе, женщина заполняет тишину. Клотильда болтала без умолку – ни о чем, словно все было нормально и даже хорошо, спросила, что приготовить на ланч.

– Как насчет стуфато?^[141] Годится? Я схожу на рынок и успею к полудню, а то картошка фри уже порядком надоела.

Франку, по большому счету, только того и надо было. Он хотел, чтобы все вернулось «в норму». Чтобы Клотильда была «нормальной» женой. Чтобы они жили «нормальной жизнью» – как все. Пусть хотя бы сегодня хорошо сыграет свою роль.