Семь непрошеных гостей - Дарья Калинина

— Как же! — фыркнула она. — Знакомые! А как докажете?

— Слушайте! — разозлилась на эту клушу Юля. — Если бы мы вам по телефону позвонили и попросили новый номер Шерстневой, вы бы нам его дали?

— Без вопросов!

— Так считайте, что мы с вами разговариваем по телефону!

После этого они наконец получили вожделенный телефон.

Но позвонили они Шерстневой уже с улицы, так как разговаривать под бдительным взглядом соседки им что-то не хотелось.

— Алло, — произнесла трубка приятным женским голосом. — Это ты, котик? Чего молчишь? Случилось чего?

— А что должно было случиться? — тут же отреагировала Мариша.

— Ой! — испугались в трубке. — Это кто?

Мариша представилась.

— Мне ваше имя ничего не говорит, — сухо сообщил тот же голос.

— Понимаю, — произнесла Мариша. — Мы незнакомы. То есть лично не знакомы. Но я много о вас слышала от одной нашей общей знакомой. Так что можно считать, что заочное знакомство уже состоялось.

— Что такое? — изумился голос. — Ничего не понимаю. О ком вы говорите?

— Имя Ани Борзовой вам знакомо?

В трубке возникло продолжительное молчание.

— Ну этой особы еще хватило наглости что-то обо мне рассказывать? — произнес голос, который Мариша с трудом узнала.

В нем не осталось ни грамма от приятного. Сейчас он звучал резко и зло.

— Что она вам наговорила? — продолжала допытываться Шерстнева. — Уверена, всех нас грязью облила. Она мастерица всех подставить!

— Нельзя так говорить о мертвых! — воскликнула Мариша.

— Да мне плевать! — еще больше разозлилась ее собеседница. — И когда сама помру и с этой гадиной встречусь, так ей и скажу! В лицо! Гадина она, мерзавка и ничтожество! И все мы ей так скажем! И Петя, и Коля!

— Петя — это ваш муж?

— Да, — ответила Екатерина. — Нас всех воспитывала Анна Георгиевна.

— И Аню?

— Ее тоже, — угрюмо отозвалась собеседница. — Только верно говорят: в семье не без урода. И приемные дети в данном случае не исключение.

— Я так понимаю, Аня вас чем-то сильно оскорбила, — произнесла Мариша. — Вы можете рассказать об этом поподробней?

— Вам-то это зачем? Вас это не касается!

— Как знать, — ответила Мариша. — Дело в том, что Аню убили. И нам бы хотелось побольше узнать, что она была за человек.

— Так Аньку убили, — пробормотала Екатерина. — Боже мой! Да нет! Не может быть! Хотя почему не может? Я так и думала, что рано или поздно она допрыгается. Нельзя было так относиться к людям.

И, словно решившись, женщина быстро сказала:

— Ладно, так и быть, приезжайте. Только учтите, ничего хорошего я вам про нее рассказать не смогу. Уж не взыщите.

* * *

Катя с мужем жили точно в таком же доме, как и тот со старой коммуналкой и пугливой соседкой. И даже квартира, которую Катя теперь занимала вместе с мужем, была расположена точно так же. Исключением было лишь то, что вместо пугливой соседки в ней жила большая белоснежная кошка — полуперс, при одном взгляде на которую у Юльки начали чесаться глаза и кожа между пальцами рук — аллергия на кошачью шерсть.

— Проходите! — пригласила Катя своих гостий.

Впрочем, в ее голосе особого радушия не слышалось. Да и в квартире было парно от готовящихся на кухне, судя по запаху, кислых щей. И еще оставался какой-то чад. Видимо, у хозяйки что-то сгорело на плите. Или она жарила блины. Последний факт навел подруг на некие размышления.

Катя пригласила их в большую комнату, где давно не убиралось — на мебели, полу и разбросанной одежде лежал слой пыли и кошачьей шерсти.

— Садитесь! — коротко велела им девушка, указывая на мягкие стулья, обильно покрытые той же шерстью. Садиться на такие стулья девушкам не хотелось. Однако, чтобы не гневить и без того находящуюся не в лучшем расположении духа хозяйку, подруги все же присели. Кошка тут же подобралась поближе к Юльке и принялась сладострастно тереться о ее ноги. Но этого ей показалось мало. Она запрыгнула Юльке на колени и принялась, как ни увертывалась от нее девушка, тереться о ее подбородок. При этом кошка самозабвенно мурлыкала, а Юлька чихала.

Хозяйка молчала, сосредоточенно о чем-то размышляя и не торопясь начинать рассказ.

— Все-таки, — произнесла она наконец, — надо бы выпить за упокой души Аньки. Конечно, я на нее здорово зла.

— Мы это уже по телефону поняли, — произнесла Мариша для затравки разговора.

— Так зла, что разорвала с ней все отношения и даже на похороны не пошла, — продолжила говорить Катя. — Да и никто из нас не пошел.

— А откуда же узнали, что Аня умерла, если вы с ней не общались? — спросила Юля, отчаянно почесываясь.

— Да гоните вы ее! — не выдержала Катя. — У вас что, аллергия на кошек?

— Угу, — призналась Юлька.

— Лекарство дать? — спросила сердобольная Катя. — У меня есть.

И она быстро достала из шкафчика упаковку «Кларитина». Выпив таблетку, Юля почувствовала, как ей становится чуть легче.

— Так откуда вы узнали, что Аня погибла? — повторила она свой вопрос.

— Что? — рассеянно отозвалась Катя. — А! Муж сказал.

— А он откуда узнал?

— А ему Коля сказал.

— А Коля откуда?

— Не знаю, — наконец сдалась Катя. — Хотя нет, знаю. Точнее, догадываюсь. Наверное, он не порвал с Анькой отношений. Просто нам с Петей об этом не говорил.

— А у этого Коли были с Анькой отношения? — заинтересовалась Мариша. — Любовные?

— Он в нее с детства влюблен, — кивнула Катя. — Анька была самой младшей у нас. И появилась в семье поздней всех. И как только появилась, я не знаю, как это объяснить… Мы все очень дружно жили. Другой семьи у нас не было. И мы научились ценить то, что имели, и друг друга. Но Колька и Анька… Они были как настоящие родные. С того момента, как появилась Анька, я не помню случая, чтобы Коля куда-то пошел без нее. И хотя был старше всего на год, защищал от всех других мальчишек в школе.

— И когда они выросли, это чувство переросло у ребят в настоящую любовь?

— Со стороны Кольки, да, — кивнула Катя. — Согласна. А Анька… Не знаю, мне кажется, она никого в жизни не любила. Ну кроме себя, разумеется.

— Мы уже поняли, что вы ее недолюбливаете, — сказала Юля. — Но в чем причина?

— Недолюбливаю? — вспыхнула Катя. — Это вы мягко выразились! Как можно недолюбливать человека, которого когда-то любила как сестру? Его можно только возненавидеть как самого злейшего врага!

— И вы ее возненавидели? — тихо спросила Юля.