Бомба для империи - Евгений Сухов

– Но свидетели не видели никакого ножа. И они показывают, что вы первый ударили его. Что скажешь на это?

– Я ударил в ответ на оскорбление.

– Дальше может быть ловушка. Он непременно спросит: «То есть на слова вы ответили действием?»

– Но… Но потом он достал нож!

– Повторяю вам: никто этого ножа, кроме вас, не видел.

– Был, был нож!

– Не было! – Всеволод едва заметной улыбкой поощрил упрямство Леньки. – Вы нарочно придумали про нож, чтобы смягчить свое преступление и повернуть его как проявление самообороны…

– Так оно и было…

– На самом же деле вы просто столкнули его за борт. Это показывают свидетели.

Леонид всерьез вошел в роль:

– Господин дознаватель, я толкнул его, а не столкнул! И он упал… нечаянно…

Сева продолжал настаивать на своем:

– Вы знали, что гражданин, с которым вы затеяли драку, не умеет плавать?

– Конечно, нет.

– Хорошо. Сколько времени вы с ним знакомы?

– Лет… десять. Мы жили на одной улице.

– Значит, вы утверждаете, что знакомы с погибшим человеком «лет десять». И после этого хотите сказать, будто не знали о том, что он не умеет плавать? Бред какой-то!

– Но это так!

– Чушь! – Всеволод тоже понемногу проникся ролью, даже взгляд у него сделался жестким, как если бы он всерьез допрашивал Леньку. – Ваши показания лживы от начала и до конца. У меня складывается впечатление, что вы умышленно спровоцировали ссору с утопленным вами гражданином, чтобы свести с ним счеты. Допускаю, что он мешал вам в каких-то коммерческих делах.

– Я… я, – Ленчик и правда не знал, что сказать. – Это не так…

– Вы… Вы арестованы, гражданин Конюхов. По подозрению в намеренном убийстве. Вам, несомненно, будет инкриминироваться статья «Предумышленное убийство». Каторга вас ждет, милейший, каторга. И лишение прав состояния.

– Господин дознаватель…

– Вы разве еще не высказались?

– А если я помогу задержать двух законопреступников? И предотвратить крупную кражу? Мне это зачтется?

– Рано, – произнес Долгоруков.

– Что рано? – не понял Леонид

– Рано «колешься» про два миллиона. Дай им еще времени, чтобы попугать тебя, нагнать ужаса. Они это любят… А потом, поняв, что твое положение не из лучших, предложи им сделку: ты сдаешь крупнейшее в их жизни мошенничество, а они твое дело об утоплении «грача» квалифицируют как самооборонение. Или несчастный случай. И тебя отпускают до суда, которого потом не будет, потому как утопленник придет живехоньким через пару дней в участок и заявит, что все это была шутка. Или что он испугался и решил покуда затаиться. И максимум, что тебе грозит… Нет, – поправился Всеволод Аркадьевич, – скорее, ему грозит… так это штраф в пользу городской казны за нарушение общественного порядка и введение в заблуждение граждан. На этом – все…

– А откуда я узнал про два миллиона и предстоящую махинацию с ними? – спросил Ленчик.

– Конечно, ты узнал о предстоящей афере с двумя миллионами случайно. Когда ходил по поручению Совета директоров нашего акционерного общества в контору к «Гольденмахеру» уточнять сроки поставки рельсов и подслушал его разговор с Быстрицким.

– Давай подробнее, – попросил Ленчик. – Итак, я по вашему поручению отправляюсь на Малую Проломную в контору торгово-закупочной фирмы «Гольденмахер и компания»…

– Чтобы сообщить ее директору, что завтра деньги лягут на его счет, – продолжил мысль Ленчика Долгоруков.

– И чтобы уточнить сроки поставки первой партии рельсов из Германии, – тотчас добавил Ленчик.

– Верно! – одобрительно посмотрел на него Сева. – Ты приходишь, застаешь господина Гольденмахера на своем месте и сообщаешь ему радостную весть. Вы оба счастливы столь замечательным обстоятельством, возможно, выпиваете по этому случаю по рюмахе, и ты отправляешься восвояси, совершенно забыв…

– …поговорить о сроках поставки первой партии рельсов…

– Именно!

– Я решаю совершить променад по магазинам, – воодушевленно продолжил Ленчик, – часа два или три хожу по ним, совершаю покупки и вдруг вспоминаю, что забыл спросить господина «Гольденмахера» о сроках поставки первой партии рельсов…

Долгоруков снова на лету подхватил мысль Ленчика:

– Зная, что тебе придется отчитываться перед нами о своем визите в торгово-закупочную фирму, взявшуюся поставлять нам рельсы, ты возвращаешься в контору «Гольденмахера». Колокольчик на входе почему-то не звенит, и ты проходишь в контору, никем не встреченный.

– Я прохожу в помещение и слышу из дальней комнаты разговор…

– Да, – кивнул Всеволод Аркадьевич. – Говорит Гольденмахер. Голос второго человека тебе не известен…

– Стало быть, я не знаю этого Быстрицкого? – спросил Ленчик. – Ну, для полициантов?

– Нет, и никогда не видел. Но из подслушанного разговора ты понимаешь, что бенефициар будет рядиться под немца… Ну, так вот, ты слышишь, как Гольденмахер инструктирует неизвестного тебе человека, что и как он должен будет сделать завтра. И понимаешь, что этот Гольденмахер собирается попросту украсть наши деньги. Неслышно ты покидаешь контору и чешешь затылок…

– Понял, – сказал Ленчик. – А почему, узнав, что этот Гольденмахер собирается украсть два миллиона, принадлежавшие нашему Акционерному обществу, я тотчас не рассказал об этом вам?

– Давай подумаем вместе… А с тобой, – Всеволод Аркадьевич весьма дружески посмотрел на партнера, – приятно работать.

– Спасибо, – Ленчик потупил взор, ибо похвала Долгорукова, случающаяся столь редко, была сродни бальзаму на душу.

Всеволод поднялся и стал расхаживать по кабинету, пыхтя сигарой. За окнами уже стояла ночь, и где-то вдалеке лаяла собака, создавая впечатление, что кроме них троих, Севы, Ленчика и этого лающего пса, в окружающем мире никого больше не существовало.

– Может, я просто не успел рассказать вам о замысле Гольденмахера? – задал вопрос Ленчик.

– Не годится. Возможности, чтобы рассказать остальным членам Совета директоров нашего акционерного общества о намечающейся краже двух миллионов рублей Гольденмахером, у тебя имелись, – отверг его предложение Долгоруков. – Перво-наперво, когда ты вернулся из его конторы, потом, когда мы ехали на пароходе.

– А может, я просто не поверил в этот подслушанный разговор? – так, на всякий случай, спросил Ленчик.

– Не-ет, ты пове-ерил, – протянул Сева и хитро глянул на него. – Поэтому и придерживал эту информацию и никому пока не хотел ее сообщать.

– А может, шантаж? Я проникся желанием заполучить от этих двух миллионов свою долю?

– Интересная мысль, – оценил Долгоруков предложение Ленчика. – Но не очень логичная. Ты – единственный из директоров «Акционерного общества Казанско-Рязанской железной дороги», кто не дворянин и не купец. Ты выбился в люди из самых низов. У тебя имеется возможность продолжить свой карьерный рост и стать очень богатым человеком – официально и законно, имея от строительства и дальнейшей эксплуатации «железки» свой процент до скончания века. Тебе нет никакого резону бросать все на полпути и уходить в подполье, заимев пускай даже треть от этих двух миллионов. Это конец пути для тебя… Нет, нелогично, согласись.