Почерк палача - Николай Леонов

– Нормально. Пробьемся, – ответил Гуров, не сводя взгляда с темного проема.

Блеснул луч, показалась голова Станислава. Он ловко выпрыгнул, появился и Котов.

– Ничего? Пусто? – начальник райуправления повернулся, пошел на выход.

– Не тужи, полковник, – усмехнулся Вагин. – И отставники служат.

– Как вы сказали, капитан? – Гуров тяжело взглянул и нехорошо улыбнулся. – У вас второго Робера не имеется?

– Не понял, господин полковник! – Вагин невольно вытянулся.

– Значит, не шибко умен, – Гуров достал пачку сигарет, пошел к выходу, Станислав двинулся следом, но Гуров бросил через плечо: – Оставь меня, надо сосредоточиться.

Станислав отстал, но не намного. Оказавшись на улице, он побежал, обогнул станцию, хотел пересечь другу дорогу к лесу.

Гуров шел медленно, порой поддавая ногой пустую пачку сигарет, консервную банку. Чем дольше сыщик думал, тем больше уверовал, что они на верном пути, следует спуститься, все осмотреть самому.

– Полковник, – услышал он негромкий голос и машинально опустил руку в карман. – Не успеешь, просто повернись.

Гуров повернулся, увидел Илью Титова, направившего на сыщика пистолет.

– Брось немедленно! – крикнул Гуров. – Сопляк!

– Хочу, чтобы ты видел свою смерть! – выспренно сказал Илья, что-то хотел добавить, не успел.

Два выстрела ударили дуплетом, парня резко отбросило в сторону. Гуров провел ладонью по лицу, невнятно сказал:

– Гойду сюда…

Станислав хотел поддержать друга под руку, Гуров оттолкнул его и крикнул:

– Кузьмич! Не бойся!

Из-за разлапистого дуба вылетел пистолет, высокая, стройная фигура скрылась в кустарнике.

Гуров посмотрел и зло крикнул:

– Господь, не так сдаешь! Грешно!

– Ладно, праведник, иди, работай! – тоже недобро произнес Станислав. – Внизу пусто, но слишком чисто.

Подбежали Гойда и Котов.

– Вызывай бригаду, Игорь Федорович, – сказал Станислав. – Занимайся своим делом. Одна пуля моя. Учти, твою работу будут рассматривать под микроскопом. Нас с Львом Ивановичем допросишь позже, сейчас у нас дела.

– Стой! – Гойда взял Крячко за рукав. – Где второй? Стреляли двое.

– Из леса стреляли, я не видел. – Крячко говорил правду. Сухотого Валентина Кузьмича сыщик не знал.

У ворот станции мялись ее хозяин и подсобный рабочий Гарик, напротив них стоял Валентин Нестеренко, который укоризненно говорил:

– Рабочий день еще не окончен, вернитесь в помещение и не сердите меня. – Увидев вышедшее из-за угла начальство, Нестеренко простецки доложил: – Лев Иванович, надо работать, а люди куда-то бежать собрались. Я вот решаю, наручники надеть, или они образумятся.

– Наручники! – Гуров быстро прошел в ворота, крикнул: – У кого в машине есть фонари, тащите сюда!

Лестничный пролет оказался коротким, потолок нависал метрах в двух, не более, коридорчик в три шага упирался в стену.

– Ну, полковник, бери в руки лом, – сказал Гуров, снимая пиджак, – и приготовь носовой платок.

Сыщики встали рядом, ударили одновременно. После второго удара ломы прошли сквозь перегородку, стало трудно дышать, в лицо ударил сладковатый запах смерти.

– Брось железо, Станислав, – приказал Гуров. – Мы не белоручки, но край знать следует.

По звонку следователя Гойды приехала бригада из МУРа, начали заниматься обследованием трупа Ильи Титова.

– Две огнестрельные раны, обе несовместимые с жизнью, – дал заключение медэксперт.

Неожиданно из подвала исчез фотограф; он появился лишь минут через пятнадцать, бледный, хлопнул ладонью по своему «Кодаку», а Гурову и Станиславу протянул по фотографии, сделанной «Полароидом».

Гуров лишь глянул и быстро убрал снимок в карман, Станислав смотрел на свой снимок долго, потом тихо сказал:

– Я положу данную фотографию на стол первого заместителя министра. – Повернувшись к Гурову, он зло оскалился: – А вы, господин, даже смотреть не желаете? И держите на меня злобу за слишком точный выстрел? Я вас, чистоплюя, насквозь вижу! Вы считаете, что спокойно подстрелили бы Титова, не вынимая руки из кармана? – Станислава вдруг начало трясти, словно эпилептика. – Вы взгляните, взгляните на снимок. Они уложили людей, словно дрова. Вы ошиблись, господин, Илья Титов не имел уже права на суд и жизнь, – полковник поднял руки к небу. – Слава богу, покойник хотел еще выглядеть красиво, желал поговорить.

– Стас, будь мужчиной! – Гуров протянул другу свою фляжку. – Да, я ошибся, а ты меня спас. Выпей и забудь навсегда. Я пошел звонить Петру, он тоже человек и наш друг.

Когда приехали специальные машины с бригадой людей, которые должны были разбирать трупы, Станислав уже успокоился. Прибыла первая съемочная группа телевидения. Гуров вышел навстречу молодым ребятам, поднял руку и медленно сказал:

– Ребята, у меня своя работа, у вас своя, я не могу выгнать вас. Как человек я могу вас попросить. Оставьте аппаратуру, пойдите и посмотрите. Затем хорошенько подумайте, надо ли людям видеть подобное? Они что, легко живут? Вы сумеете облегчить их жизнь, вынудить задуматься о жизни, сделаете людей сильнее? Я не учу вас, просто прошу подумать. Творческий человек обязан иметь конкретную цель и отвечать за последствия своего творчества.

– Люди должны знать! – громко сказали из группы.

– Я свою работу закончил, а вас еще раз прошу подумать. – Гуров обнял Станислава за плечи, повел к машине и шепнул: – Очень мне интересно, как здесь появился Валентин Кузьмич Сухотый. Почему он стрелял и что мы с этого можем иметь?