Голова путешественника - Николас Блейк

Найджел рассказал. Поэт сидел и слушал, нахмурив брови, и удивленно поднял их, когда Найджел рассказал о выстреле в автопортрет Реннела.

– О Боже, – произнес наконец Роберт. – Не нужно было ему этого делать. Он произнес это тоном человека, принимающего слишком дорогой подарок. Несколько секунд он помолчал, раздумывая над услышанным. – Жене вы сказали?

– Она ушла в деревню. Я скажу ей, когда она вернется домой. Если только вы сами…

– Прошу вас, возьмите это на себя. Вы очень добры… Да, ну и дела! И Мара тоже? Послушайте, вы не думаете, что они наконец поженятся? – Поэт весело потер руки, потом шлепнул ладонью по столу.

– Меня бы это не удивило. Если только денек-другой в каталажке их не расхолодит.

– Да ну, что вы! Это же обычное мальчишество… Но скажите, Стрейнджуэйз, этот ваш суперинтендант не может что-нибудь не то подумать по этому поводу? Надеюсь, ему ничего не взбредет в голову?

Найджелу уже была знакома принятая в Плаш-Мидоу манера говорить о Блаунте как об огромной собаке, которую Найджел не совсем еще приручил.

– Даже у Блаунта может лопнуть терпение, – сказал он. – И он просто не имеет права закрывать глаза на то, что Лайонел запугивал свидетеля во время дачи важнейших для следствия показаний.

– Да, наверное, не имеет… Но ваш суперинтендант ведь умный человек. Он должен понимать, что ни один убийца не стал бы вести себя подобным образом, – резонно заметил Роберт Ситон.

Блаунт мог бы вам рассказать, основываясь на своем богатейшем опыте, что абсолютно невозможно предугадать поведение убийцы.

– Предугадать. Восхитительно. До чего же приятно, когда в доме есть человек, свободно обращающийся с английским языком и знающий столько слов. Понимаете, Стрейнджуэйз, я каждый день читаю Оксфордский словарь. Это единственная книга, необходимая поэту.

– По-прежнему хорошо идет? – спросил Найджел, кивнув на открытый блокнотик.

– Недурно, благодарю вас.

– Долго вам еще?

Поэт бросил на него странный, полувопросительный, полуснисходительный взгляд.

– Это очень важно, не правда ли? Я вошел в определенный ритм и не вижу причин, чтобы этот ритм нарушался. – Он очаровательно улыбнулся. – Хотя для того, чтобы ритм так и не родился, причины всегда найдутся… Да. Сказать по правде, никогда в жизни мне не писалось так легко. Поразительно. – Он недоверчиво покосился на блокнотик. – Но, кажется, получается неплохо… Вы спрашиваете, как долго мне еще писать? А сколько у меня осталось времени?

У Найджела перехватило дыхание, когда он услышал эти слова. Он удивленно уставился на Роберта Ситона, который проницательно смотрел на него.

– Я имею в виду, что рано или поздно полиция что-то предпримет по поводу смерти бедного Освальда, ведь правда?

Найджел конвульсивно сглотнул слюну и пролепетал, что в этом отношении уже многое делается.

– Да, да, конечно. Но даже если окажется, что никто из нас в этом деле не замешан, то есть что его убил кто-то посторонний, то, боюсь, все равно разразится страшный скандал по поводу его первого исчезновения, – знаете, когда считалось, что он утопился. Не представляю себе, какое решение будет принято касательно его собственности; есть, наверное, какие-то юридические нормы… Но когда поднимется весь этот шум, я уже долго, очень долго не смогу писать. Бедная Джанет будет сильно переживать, если нам придется уехать отсюда.

Найджел счел за лучшее переменить тему.

– Вы не почитаете мне немного? – попросил он.

– Отчего же нет? – Роберт открыл ящик стола. – Вот мой чистовик. Гм… Ну, например, вот этот отрывок. Да, я думаю, он вам понравится.

Когда поэт закончил читать, Найджел какое-то время сидел молча. На лице его высыхали слезы.

– Честное слово, это так… это так хорошо! – сказал он наконец. – Эти стихи дорогого стоят!

Стихи были прекрасные. Это будет гениальная поэма, написанная языком небесных ангелов и мужчин – настоящих мужчин.

Найджел вернулся в свою комнату, где с четверть часа просидел, ничего не делая и ничего не видя вокруг – в ушах у него еще звенели звучные строфы ангельской поэзии Роберта Ситона. «Вот черт!» – пробормотал он наконец и, вздохнув, вытащил расписание, которое начал составлять накануне вечером, когда был в гостях у Пола Уиллингхэма. Вписав туда еще два пункта, Найджел перечитал то, что у него в итоге получилось.

1) 10.58 – Поезд из Бристоля прибывает в Чиллингхэм – Начальник станции.

2) 11.15 – Освальда видит пьянчуга на дороге в миле от Чиллингхэма – Пьянчуга.

3) Незадолго до полуночи – Освальда видит Джек Уитфорд в Фоксхолвуде – Дж. Уитфорд.

4) Вскоре после полуночи – Начинается гроза. Джанет идет в комнату Финни и убеждается, что он спит – Мара и др. Джанет.

5) 12.10 – Освальд является в старый амбар – Реннел и Мара.

6) 12.20 – Освальд идет через двор к Плаш-Мидоу – Реннел.

7) 12.30 – Гроза начинается – Мара и садовник.

(?)12.30 – Джанет и Роберт проходят через двор – Мара/Джанет и Роберт.

Но: примерно 12.45 – Будущий папаша видит, как Роберт идет по дороге – Будущий папаша.

8) 12.55 – Роберт и Джанет снова проходят через двор – Ванесса.

9) Около 1.00 – Вторая гроза – Садовник.

(?) 1.00 – Полчаса, как вернулся Роберт; Джанет обнаруживает, что пропал Финни; они с Робертом ищут его – Джанет и Роберт.

10) 1.05-1.20 – Гроза становится еще сильнее, Роберт и Джанет возвращаются в дом – Садовник; Роберт и Джанет.

11) Примерно 1.20 – Дождь заканчивается – Садовник.

12) Примерно 2.00 – Появляется Финни, «промокший до костей». Он только что видел Реннела Финни перед французским окном – Джанет.

Ответа на вопрос, во сколько все-таки Роберт Ситон вернулся с прогулки, так и не было. Найджел грустно смотрел на противоречия, которые так ярко выявило его расписание. Сначала Мара была уверена, что видела Роберта и Джанет во дворе в 12.30; они сами это подтвердили. С другой стороны, из показаний будущего папаши следовало, что Роберт возвратился с прогулки не раньше 12.45, и Мара согласилась, что могла ошибиться, плохо сосчитав удары церковного колокола. Затем опять расхождение между пунктами восьмым и девятым. Увидев из окна отца с мачехой, Ванесса взглянула на часы: было 12.55. Согласно же их показаниям, они ушли разыскивать Финни приблизительно через полчаса после того, как Роберт вернулся с прогулки; если он вернулся только в 12.45, то они должны были отправиться на поиски в 1.15 – двадцать минут разницы с показаниями Ванессы. Однако если Роберт действительно вернулся в 12.30; то достаточно принять эти «приблизительно полчаса» за двадцать пять минут, чтобы утверждение Джанет и Роберта совпало со словами Ванессы, а первоначальные показания Мары подтвердились.