Прости, прощай - Владимир Колычев

Он смотрел в ее глаза так, как будто через них читал ее душу.

– Может быть. Когда-нибудь. Но не сейчас...

– Я буду ждать.

Яна очень хотела, чтобы Егор поскорее ушел. Но когда это случилось, она пожалела о том, что не остановила его.

И еще сильнее о том пожалела, когда оказалась дома. Когда узнала, что происходит с Вильямом... С Ариной возилась няня, а он, как всегда, сидел возле компьютера и пялился в экран. Но взгляд какой-то рассеянный. Яна пыталась разглядеть в нем хоть какую-то осмысленность, но не смогла.

– Вильям, что с тобой? – воззвала она.

Он ответил не сразу. Сначала с идиотской улыбкой посмотрел на нее – в упор, но как будто издалека. Глаза спокойные, но какие-то мутные. И зрачки чересчур сужены. Испарина на лбу.

– А-а, это ты...

Казалось, он радуется ей, но голос почему-то выражал раздражение. И хриплый он какой-то, неестественно тихий...

– Вильям, я спрашиваю, что с тобой?

– Ничего.

– Ты выпил?

– Нет.

– Дыхни.

– Не вопрос.

Дыхание тяжелое, но совершенно чистое – никакого намека на пары алкоголя.

– Не мешай. У меня тут Курская дуга...

На экране один к одному стояло несколько танков зеленого цвета, напротив – черного. Советские машины и немецкие – так поняла Яна. За кого воевал Вильям, неважно... Видимо, компьютерное действо так повлияло на него, что вид у него совершенно неадекватный...

– Эх, Вильям, Вильям...

– Поесть что-нибудь сообрази, – раздраженно сказал он.

– А разве Марина не готовила?

– Не было ее сегодня. Да и что она готовит? Одно дерьмо. У тебя вкусней...

– Ну, хорошо...

Яна помыла руки, сходила в детскую, немного поиграла с Аринкой, а затем вместе с ней отправилась на кухню.

– Ты моя умница, ты моя маленькая помощница...

Аринка широко улыбнулась полузубым ртом и застыла в раздумье. Яна полезла в холодильник, достала масло, яйца, ветчину и помидоры. Баловать Вильяма не стала. На ужин – фирменная яичница с ветчиной, помидорами и луком. Он такую любит...

– Аринка, куда же ты?

Яна кинулась за дочкой, но было поздно. Девочка уже залезла в шкаф и дернула на себя помойное ведро. Мусор высыпался на пол. Все бы ничего, но в глаза бросился использованный шприц с остатками красной жидкости.

О наркотиках Яна знала только понаслышке. Но ее знаний оказалось достаточно, чтобы все встало на свои места. Аринку она отдала няне, а сама насела на Вильяма.

– И что это такое? – показывая на шприц, спросила она.

Ответил он не сразу. Целая гамма чувств отнюдь не радужным спектром высветилась на его лице. Огорчение, злость, раскаяние, всплеск агрессивной злобы.

– А это героин! – с каким-то непонятным злорадством выкрикнул он.

– Зачем?

– А чтобы не подохнуть со скуки!

– У тебя компьютер есть.

– Мало.

– Видео.

– Надоело!

– Иди работать.

– Не хочу...

– Чего же ты хочешь?

– Не знаю.

– Тряпка ты.

– А ты подстилка бандитская!

– Что?! – воскликнула Яна, не в состоянии поверить своим ушам.

– Подстилка... – слегка обескураженно, но все же с агрессивным напором повторил Вильям. – Думаешь, я тебе поверил, что ничего тогда не было? Было!.. Сколько их там с тобой было?..

Договорить он не смог. Яна с размаху влепила ему пощечину. Но и Вильям в долгу не остался. Широко размахнулся, медленно повел рукой, нацеливая на нее ладонь. Он бил так медленно, что она успела отвести назад голову, но все же кончиками пальцев задел ее нос.

– Ну ты подонок!

Яна могла бы выгнать его из дома, но квартира принадлежала его родителям, она не имела на нее никаких прав. Поэтому она ушла сама. Забрала ребенка, кое-что из вещей и ушла. Вильям даже не пытался ее остановить...

* * *

Филипп Михайлович не скрывал своего недовольства.

– Ладно, ты ушла от Вильяма. Ладно, ты не выходишь на работу. Но что за квартиру ты снимаешь?

Квартира в самом деле не ахти. Однокомнатная, без ремонта, с ветхой мебелью, в грязном рабочем квартале. Но жить можно. Главное, что сухо и окна на солнечную сторону выходят.

– Ничего, бывает и хуже, – насмешливо ответила она.

– Что может быть хуже?

– Жить с вамим сыном.

– Что вы опять не поделили? – поморщился Филипп Михайлович.

– А вы не знаете? Он вам ничего не говорил?

– Говорил... Поссорились вы... Но с кем не бывает? Зачем из дома-то уходить?

– Затем, что я не могу больше жить с Вильямом...

Она ушла из дома, потому что муж сильно ее обидел. Поставил в вину тот случай с бандитами, который сам же и спровоцировал. Но ведь он был под кайфом, как говорят наркоманы... Вроде как пьяный. А что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Проговорился Вильям. Не верит он в то, что Яна не была с бандитами... И пусть не верит. Ведь на самом деле было у нее – пусть с одним только Егором, но было. Так что пусть думает о ней что хочет, ей все равно.

– Да, я знаю, он тунеядец, но вы же не бедствуете. У вас есть все. А у тебя еще есть прекрасная работа, с которой ты, должен заметить, неплохо справляешься... Ты должна взять себя в руки...

– В руки надо брать самого Вильяма.

– Вот и разберись с ним.

– Боюсь, что без вашей помощи не разобраться... Вильям употребляет наркотики.

– Что?! – встрепенулся Филипп Михайлович.

– Наркотики. Героин... А он вам не говорил?

– Нет... – ошеломленно мотнул он головой. – Ты уверена в том, что говоришь?

– Да, шприц в мусорном ведре обнаружила. Да и он сам сознался... Гадостей с дури наговорил...

– Беда... Что же за напасть такая? – чуть не плакал от отчаяния Филипп Михайлович. – То водка, то наркотики... Непутевый у меня сын...

– Бытовой алкоголик. Бытовой наркоман.

– Бытовой. Домашний... Откуда же он героин берет?

– Это не у меня надо спрашивать...

– Я-то, конечно, спрошу. А ты давай домой возвращайся. Если такая беда, то Вильяма нельзя одного оставлять... И он просит вернуться. И я не хочу, чтобы моя дочь... то есть внучка, жила в таких условиях...