Венера из меди - Линдсей Дэвис

Зачем я это делаю? (Зачем вообще кто-то это делает?)

Я нашел чаши на буфете, и полупустую амфору чего-то, что имело резкий вкус, того сорта вынужденного питья, которое непременно сделает вас больным. Северина принесла кувшин холодной воды. Мы не заботились о приправах. Наше взаимное недоверие, привнесло бы достаточно горечи, если бы мы нуждались в ней.

Мы сели на пол, головы нам подпирала кушетка позади нас. Сначала мы молчали.

Даже после пяти лет работы в качестве информатора, находка мертвого тела всегда выбивала меня из колеи. Я позволяю всплывать в памяти образу, который сам просится наружу: Нов, с ягодицами обнажившимися в той неприличной конвульсии. Нов, лежащий лицом на полу, с выражением абсолютного ужаса…

– С тобой все в порядке, Фалько? – тихо спросила Северина.

– Убийство задевает меня. Хочешь, чтоб я описал сцену смерти?

Я заметил, что костяшки ее пальцев побелели, когда она сжала ножку своей керамической чаши.

– Я, может быть, сумею вынести это!

Я рассказал ей про самые худшие моменты. Я поберег себя, чтоб не вдаваться в остальные подробности. Северина пополнила свой кубок вином. Мы сами обслуживали себя, не позволяя формальностям мешать нам. Это было как пить с мужчиной.

– Ты часто так делаешь? – спросил я.

– Нет! – призналась она. – А ты?

– Только когда улетучивается память о головной боли после прошлого раза. Если мы тут вместе выпиваем, можно мне звать тебя по имени?

– Нет.

Она на мгновенье сжала зубами свой большой палец.

– Считать ли мне тебя своим добрым Дядюшкой Марком?

– Я Фалько, и я не добрый.

– Я вижу! Пьяный, но держишь себя в руках! – она рассмеялась. Всякий раз, когда Северина смеялась, она казалась мне высокомерной, и это раздражало меня.

– Я думаю, у нас с тобой больше общего, чем ты готов признать, Фалько.

– Мы не имеем ничего общего!

Я плеснул еще вина в свою чашу.

– Нов мертв. Что дальше, Зотика?

– Ничего.

– "Что" было неправильным словом. Я должен был спросить "Кто?".

– Не будь таким настырным! – сказала она мне, но сказала с полуулыбкой и блеском глаз за светлыми ресницами. Она осмеливалась задавать мне и более резкие вопросы. Допрос был острым ощущением.

Я знал, как обходиться с подозреваемым, которому нравилось быть в центре внимания. Вместо этого я лениво растянулся.

– Никогда снова, а? Походит на то, что я всегда имел обыкновение говорить, когда какой либо непостоянный предмет моих увлечений смылся с моими деньгами и разбил мое сердце.

– Говоришь в прошедшем времени? – тут же набросилась на меня Северина, не в силах удержаться.

– Слишком стар. Вертихвостки предпочитают мальчиков, которые как огонь в постели, и позволяют собой помыкать…

– Ты романтик, Фалько, – выругалась она, как будто что-то заставило ее насторожится. – Почему ты никогда не отвечаешь прямо?

– Мне становится скучно, – признался я. – Это достаточно прямо?

Мы оба пьяно фыркнули.

***

Северина сидела слева от меня скрестив ноги и выпрямив спину. А я положил на свое согнутое правое колено руку с чашей вина. Это позволило мне немного повернуться и незаметно наблюдать за ней.

Она снова наполнила свою чашу.

– Я пью больше тебя!

– Я заметил.

– Ты намерен остаться трезвым и выведать мои тайны?

– Мне нравятся женщины с тайнами…

– Тебе не нравлюсь я! Прекрати выдумывать… Я должна была спросить, – промурлыкала она, изображая, по ее мнению, лукавство, – тебя кто-нибудь дома ждет?