Сновидения - Нора Робертс

– Нашли! – влетела Шивиц, потрясая диском и бумажками. – Ой, Серафима, как я расстроена! Порой кажется, я этого просто не перенесу.

– Сейчас трудный момент, Матушка. – Серафима поднялась и обняла коллегу. – Трудный и непостижимый. Но мы отвечаем за детей.

– Я знаю, знаю. Там, среди тех… оказалась Шелби Стубэкер. Ты ее должна помнить. Ее трудно забыть.

– Да, я в курсе.

– Но от нас она уже ушла, – с нажимом произнесла Шивиц и протянула документы Еве. – Ее отдали в приемную семью. Это было уже после твоего ухода, Серафима, в самый разгар переезда. Даже на бумагах еще стоят печати Обители.

– Угу. – Ева просмотрела документы, покачала головой. – Небрежно выполненная подделка.

– Подделка?! – возмутилась Шивиц. – Что вы хотите сказать? Это же абсурд!

– Такой же абсурд, как написание некоторых слов. Компьютером орфографию проверяли? Есть и еще кое-что, но и этого достаточно.

– Дайте взглянуть. – Шивиц выхватила у нее бумаги, уткнулась носом и побелела. – Господи ты боже мой! Ничего не понимаю. Ума не приложу, как такое могло произойти.

– Вы сядьте. Сядьте и отдышитесь. – Серафима усадила Шивиц в кресло.

– Откуда взялись документы? – спросила Ева.

– Я не знаю. Я правда не знаю. Это какая-то ошибка. Это же может быть просто техническая ошибка?

– Не думаю.

Наверху начали открываться двери, зазвучали голоса, раздался топот ног. Серафима обернулась.

– Может, продолжим в кабинете мистера Джонса? Пойду его поищу. Он должен знать, может, и вспомнит что-нибудь.

– Давайте так и поступим. – Ева дала знак Пибоди. Напарница кивнула и, продолжая говорить по телефону, направилась к кабинету.

– А вы что помните? – спросила Ева у Шивиц.

– Ничего. Правда. Толком ничего не помню. Мы же таскали коробки, столы, стулья – да столько всего… Внутрь, наверх, вниз. Кто-то мне сказал – не припомню, кто именно, – что Шелби берут в приемную семью. Я еще тогда подумала, ну вот, на новом месте хоть поспокойнее будет. В нашем новом доме.

– В чем тут проблема? – Нэш Джонс деловито вбежал в кабинет и закрыл дверь.

– Документы касательно перевода Шелби-Энн Стубэкер из-под вашей опеки в приемную семью оказались поддельными.

– Я уверен, что это абсолютно невозможно. – Он взял в руки бумаги, прошел к столу и сел. – Внешне все в порядке. Не понимаю, что вы… – Он осекся.

– Заметили?

Он наклонился ближе и, теребя волосы, вчитался заново.

– Как это могло проскочить? Это же не моя подпись. Матушка, Серафима, это не моя подпись!

Серафима придвинулась и заглянула в документы через его плечо.

– Не ваша. Похожа, но не ваша.

– Это мы сможем проверить. И обязательно проверим, – пообещала Ева. – А сейчас, может, вы мне скажете, как это могло случиться?

– Понятия не имею. Дайте подумать. Дайте подумать… – Он закрыл глаза и задышал глубоко и размеренно – по-видимому, догадалась Ева, это была форма медитации.

Она знала, что еще минута – и она выйдет из себя. Но Джонс закончил и открыл глаза.

– Я вспомнил. Матушка… Нет, нет, не вы, моя дорогая, – повернулся он к Шивиц. – Матушка Орвин сказала мне, что документы на Шелби на моем столе в кабинете, который еще был не до конца обустроен. Мы еще находились в процессе переезда – вели занятия по сокращенной программе, разделили персонал и воспитанников на бригады, чтобы каждый принял участие в обустройстве нашего нового дома. Мы были возбуждены, все до единого: новое место, больше пространства… Мы были возбуждены, – повторил он. – Не знали, как выразить свою благодарность.

– Да, это правда, – поддакнула Шивиц, в волнении ломая пальцы. – Очень возбуждены и безмерно благодарны.

– И мы были ужасно заняты, – продолжал Нэш, – но эта были счастливые хлопоты, если вы меня понимаете. Я, помнится, что-то сказал Филли насчет этого дела – ну, то есть насчет Шелби. Мы говорили, не отрываясь от работы. У нас обоих были свои сомнения и тревоги, но мы же, в конце концов, даем лишь временное пристанище. Потом мы с Филли перекусили, уже в нашем новом доме – хаос стоял страшный, но это был наш хаос. Она сказала, что обнаружила Микки Венделл в спальне всю в слезах. Она была подружкой Шелби и переживала ее уход. Мы еще обсудили, как нам облегчить Микки привыкание к новой для нее ситуации. Я рассудил, что переводом Шелби занималась Филли, но тут подделана моя подпись, а не ее.

– И вы не видели, как она уезжала, не говорили с инспектором по опеке, который должен был ее сопровождать?

– Нет. Я решил, что этим занималась Филли. Или Матушка. Или Монтклер. Тогда наш брат еще был с нами. Интересно… Смотрел ли я документы? – Все еще бледный, он потер висок. – Вообще-то, должен был.

– Я думаю, Матушка передала их мне, чтобы подшить к делу, – сказала Шивиц. – Процедура была стандартная. Мы старались держать все дела, и в бумажном, и в электронном виде, в полном порядке, и я, должно быть, их подшила. Я на них даже и не смотрела толком.

– Нам нужно будет переговорить с вашей сестрой, мистер Джонс.

– Да, да, конечно. Дайте я ей позвоню, скажу, чтобы немедленно возвращалась. – Он взялся за телефон. – Столько тогда тут народу толклось… Все сотрудники, волонтеры, компьютерщики, которые должны были подключить оборудование, дети в полном составе… Мы были так заняты! И так счастливы! Полны надежд.

Ева представила себе Шелби, преисполненную собственных надежд. Которые она попыталась осуществить – и тем самым оборвала для себя все надежды.