Рыльце в пушку - Марина Серова

— Гражданка, а вы по какому делу?

Я решила не подвергать бабушку расспросам и ответила за нее:

— Она свидетель, по делу самоубийства Максима Павлова, — и сунула ему в лицо свою лицензию на право частной сыскной деятельности.

Он еще больше изумился, почесал затылок и проговорил:

— Да, дела… — и удалился в неизвестном направлении.

Мы остались стоять посреди коридора. Я взяла женщину под руку и повела к выходу. Неизвестно, когда на нас соизволят обратить внимание, поэтому, чтобы не терять времени даром, надо звонить Кирьянову. Он всех мигом на уши поставит.

И я не ошиблась: мой друг пулей прилетел к нам. А когда узнал, что у меня есть свидетель преступления Ильина-младшего в лице Антонины Федоровны, как представилась пожилая женщина, то и вовсе обрадовался.

Киря юркнул в какую-то дверь, через пять минут выскочил оттуда и проговорил:

— Короче, сейчас произойдет дознание, ты пойдешь первой, — он указал на меня. — А вы потом, уже по другому расследованию.

И повел меня опять длинными коридорами. Мы зашли в кабинет, выкрашенный в грязновато-голубой цвет, и остановились. На стульях вдоль стены уже сидели какие-то мужчины. Среди них был, естественно, и Кирилл. Я, недолго думая, ткнула пальцем в его сторону. Меня поблагодарили, правда, не знаю за что, и я вышла. Следующей на очереди была Антонина Федоровна. Она волновалась, причитала что-то почти неслышно. Но, когда пригласили ее, твердой походкой устремилась внутрь. Что там происходило, я догадываюсь. «Да, не твой сегодня день, дружок», — съязвила я мысленно по поводу Кирилла.

Вышла старушка почему-то очень одухотворенной. Видимо, почувствовала свою причастность к очень важному делу. Вслед за ней появился и Киря. Он довольно потирал руки. И тут я сообщила ему наконец то, что мне удалось накопать за время моего расследования.

— Кирилл убил Максима из-за того, что тот его шантажировал. К тому же он испортил что-то в машине Ксении Богдановой, потому что девушка хотела рассказать мне о человеке, которого видела выбегающим из помещения с бассейном в день убийства Полины. Не забудь сообщить все это куда надо, — скомандовала я.

— Ну, спасибо тебе, Танюха. Мы бы еще полгода ловили его, если бы не ты, — поблагодарил меня он.

— Да не за что, — ответила я устало. — Я тут больше не нужна?

Володя усмехнулся:

— Как же не нужна, такие помощники всегда пригодятся. Но когда понадобишься, я позвоню.

Я кивнула, и он убежал по делам.

— Вас подвезти? — спросила я, повернувшись к Антонине Федоровне.

— Да, милочка, если можно. Я телефон тут свой оставила на всякий случай, — поведала мне она.

Я опять кивнула. Вчерашняя апатия начала снова занимать лидирующую позицию: разговаривать не хотелось. Всю дорогу до дома старушка что-то рассказывала, а я все кивала и кивала, не вслушиваясь в ее лепет. Все уже позади, но оставался еще один момент, пожалуй, самый неприятный для меня: нужно было оповестить Дмитрия Александровича о «проделках» его сына. Это будет непросто. Всегда тяжело говорить ужасные вещи про людей, в которых кто-то души не чает. А Кирилл после гибели Полины стал единственным, ради чего Ильин-старший продолжал жить.

Наконец мы распрощались. Антонина Федоровна пожелала мне удачи, здоровья, всяческих успехов, хороших детей и так далее, и тому подобное. Я решила ехать не домой, а сразу же в особняк Ильиных.

На входе там стоял все тот же охранник, и, если взять во внимание события, произошедшие за последние дни, выглядел он на своем месте довольно нелепо. Я молча прошествовала мимо него. Он не возражал.

* * *

Дмитрий Александрович сидел в маленькой каминной, уставившись на огонь. Он не слышал, как я вошла, видно, мыслями был далеко отсюда. Я окликнула его. Он обернулся, но обычной радости я на его лице не заметила.

— Танечка, хорошо, что ты приехала. Я не знаю, куда себя деть. Кирилл со вчерашнего дня не появляется дома. Куда он мог пойти, ума не приложу.

Я промолчала. Дмитрий Александрович счел это за желание услышать продолжение монолога.

— Я вот думаю: может, в милицию заявить. Он же никогда не уходил без предупреждения, да и знакомых у него тут кот наплакал…

Я не выдержала и выпалила:

— В милицию обращаться не надо. Во-первых, людей начинают искать только по прошествии трех суток с момента их пропажи, а во-вторых, Кирилл уже там.

Ильин-старший посмотрел на меня одновременно с облегчением и беспокойством:

— На него напали? Или что? Как он там оказался? — засыпал он меня вопросами.

Я, честно признаюсь, не знала, с чего начать. Поэтому молчала, пытаясь как можно мягче сообщить ужасное для отца известие.

— Таня, не томи меня, я и так весь изнервничался, — Дмитрий Александрович был теперь похож на загнанного в ловушку зайца.

— Его задержали по подозрению в убийстве Максима Павлова, Полины и за покушение на меня, — кинулась я с места в карьер. После этого мне захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть выражения лица моего собеседника.

— Ты, наверное, шутишь, Таня, — слегка заикаясь, чего раньше я за ним не замечала, пробормотал Дмитрий Александрович.

— Я совершенно серьезно говорю, к сожалению. Расследование я закончила. Преступник найден, — на этих словах я все же отвела глаза в сторону, потому что не могла выдержать цепкий и тяжелый взгляд своего клиента.

Мне показалось, что Ильин сейчас набросится на меня с криками, что я сама все подстроила, обвиняя меня в некомпетентности и тому подобном. Я бы даже не обиделась на него. Мало ли что может случиться с нервами у человека после такой новости. Мало кому понравится слышать, что его любимый ребенок — убийца, причем хладнокровный и расчетливый. Но бурного проявления эмоций не последовало. Я робко посмотрела на Дмитрия Александровича. Он непроницаемым взглядом буравил стену комнаты.

Складывалось ощущение, что человек ушел в себя, причем настолько глубоко, что возвращаться не собирается вовсе. Все правильно, если нет больше смысла в жизни, только это и остается слабым личностям. Но, надеюсь, Дмитрий Александрович окажется сильнее, чем выглядит. Я молчала, позволяя ему осознать страшные известия. А что я могла еще сделать?

После пяти минут изматывающей тишины Ильин-старший неожиданно твердым голосом произнес:

— Расскажи, как все произошло.

Я была не рада такой просьбе. Рассказывать в подробностях означало бы бередить совсем свежие раны. Но Дмитрий Александрович посмотрел на меня таким взглядом, что я поняла: хуже ему уже не будет.

— Когда вы мне рассказали, как поделили наследство, я сразу поняла, кто настоящий убийца. До этого я подозревала Олега Никифорова, уж больно темной лошадкой он мне казался. Да и вел себя странно. Так что можно сказать, я занималась не тем, кем надо.