Возвращение Мориарти - Джон Гарднер

— И что же? Они поверили? — недоверчиво протянул Питер Батлер.

— Вблизи его никто не видел, кроме нас четверых. Другие видели только издалека и в тени. Старый трюк.

— Ну ты и молодчик, Берт, — рассмеялся Майкл Культяшка. — Хотя, с другой стороны, и ставки-то высоки.

Допрос продолжился. Спир отвечал, смешивая правду с вымыслом и надеясь, что похитители не заманят его в ловушку и не поймают на откровенной лжи.

Так прошло около часа. Потом Грин поднялся и, отойдя в сторонку, сказал что-то тройке угрюмых здоровяков, готовых, похоже, выполнить любое задание.

Двое из этой тройки скоро ушли и вернулись часа через три. Грин же и Батлер продолжали, сменяя друг друга, допрашивать Спира, на котором бессонная ночь сказывалась все сильнее.

Около четырех, Грин снова поговорил о чем-то с троицей здоровяков, на протяжении ночи уходивших с какими-то поручениями и возвращавшихся через час-другой.

— На сегодня хватит. — Батлер потянулся и кивком указал на матрас в углу комнаты. — Если хочешь поспать, устраивайся там.

Судя по размерам помещения, они находились на приспособленном под склад чердаке. Потолка не было — только балки, стропила да черепица. Роль двери выполнял устроенный в полу люк. Комнату освещали три или четыре масляные лампы; две свисали с балок, остальные стояли на столе. Днем источником света могли служить два мансардных окна. Спир уже заметил, что похитители не дают ему подойти к этим окнам.

— Ну что, Берт, будешь ложиться? — спросил, возвратившись к столу, Грин.

Спир кивнул — ему хотелось побыстрее покончить с допросом и хотя бы немного отдохнуть, — и Культяшка, подойдя к матрасу, подтянул висевшую на проволоке обтрепанную занавеску.

— Твои апартаменты, Берт. Не то, конечно, что в Лаймхаузе, но у тебя еще есть шанс вернуться, а?

Раньше о Лаймхаузе никто из них не упоминал, хотя в том, что эти двое знали, где располагается штаб Мориарти, ничего удивительного не было. Тем не менее реплика Культяшки добавила Спиру беспокойства. Он молча пожал плечами, улыбнулся и опустился на матрас. Стащил штаны и куртку, завернулся в одеяло и вытянулся. Усталость накатила тут же, и Спир уже почти провалился в небытие, когда ощутил вдруг за занавеской чье-то присутствие.

— Кто здесь? — прошептал он. На чердаке вроде бы никого не осталось, но две лампы на столе еще горели, и Спиру не верилось, что Грин и Батлер бросят его без присмотра.

Мягкая ладонь легла на губы.

— Это я, Бриджет, — произнес чуть слышно женский голос. — Мне сказали подняться и присмотреть за тобой.

Что-то зашуршало. Присмотревшись, Спир увидел, что женщина и впрямь раздевается. В следующую секунду она уже лежала рядом с ним на матрасе.

— Все ушли? — шепотом спросил он.

— Они внизу. Все, кроме Броди и Ли. Те спят.

Спир кивнул.

— Тебе, Бриджет, тоже поспать бы не мешало.

— Там? — Она погладила его по груди.

— Спи, девочка. Выглядишь ты неважно. Загоняли работой?

— А разве бывает по-другому? Но он прибьет меня, если я вас не ублажу. — Рука поползла ниже.

Спир поймал пальцы, сжал несильно и убрал руку.

— Отдыхай. Выспись. Меня сегодня баловать не надо.

— Так я тебе совсем не нравлюсь?

Спир вздохнул — женщине никогда не угодишь.

— Нравишься, но тебе лучше поспать. Скоро утро.

Бриджет не стала больше спорить и только придвинулась к нему поближе, делясь своим теплом.

Спир проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Девушки рядом не было. В комнату через мансардные окна на дальней стене вливался дневной свет. Грин, разбудив Спира, выпрямился. Один из его подручных поставил на матрас кружку с чаем и положил сверху ломоть хлеба.

— Едва разбудил тебя, Берт. Что так? Это малышка Бриджет унесла тебя в страну Нод,[56]а? — Грин грубовато рассмеялся. — Ладно, не хмурься. Одиннадцатый час, так что пора вставать.

Спир благодарно кивнул.

— Попозже еще поговорим, — бросил Культяшка и уже повернулся, чтобы уйти, но в последний момент как будто передумал и оглянулся. — Дело уже закрутилось, так что не беспокойся. — Хитроватая ухмылка расщепила грубое обветренное лицо. — Тот актеришко, которого вы притащили в Лаймхауз изображать Профессора… Если все сложится, до ночи он не доживет.

В Лаймхаузе все встали рано. Одного из экзекуторов оставили присматривать за Роучем и Фрэем, остальных собрали и, проинструктировав, отправили в город — собирать все наличные силы. Люди уже уходили, когда Мориарти окликнул Харкнесса и распорядился приготовить кэб и ждать у двери через полчаса. Потом он послал за Пейджетом.

— Ты подумал? Пойдешь на дело в Хэрроу?

— Если надо — пойду, но предпочел бы посмотреть со стороны.

Мориарти мрачно улыбнулся.

— Посмотрим, посмотрим. А пока пусть все идет своим чередом. Сегодня вечером для Культяшки и Дворецкого все закончится. Утром сходи к Солли Абрахамсу, надо договориться насчет добычи из Хэрроу. Завтра обсудим все с Фишером, Кларком и Гэем.

Пейджет прошел на кухню — сказать Фанни, что вернется часа через два, — и немало удивился, застав там Мэри Макнил. С подвернутыми рукавами и перепачканным мукой лицом она раскатывала на доске тесто — не самое подходящее занятие для перворазрядной шлюхи.

Пока Пейджет прощался с Фанни, Мориарти, улучив момент, коротко переговорил с Паркером.

— Этот Кроу… Ты можешь связаться с нашими людьми в Скотланд-Ярде?

— На это уйдет несколько часов, может быть, день.

— К завтрашнему вечеру?

— Смогу. Точно.

— Я хочу знать о нем все, хочу увидеть его послужной список. И особенно меня интересует, зачем он приходил к Холмсу. — Мориарти помолчал, потом стрельнул глазами в Паркера. — За ним наблюдают?

— Не постоянно.

— Пусть наблюдают постоянно. Не нравится мне, когда какой-то ворон кружит, словно стервятник.

Пейджет вернулся, а Паркер незаметно, как призрак, растворился. Мориарти посмотрел на часы — почти полдень. К этому времени его лейтенанты уже должны были подтянуть первые отряды наемников. Он кивнул, и они спустились по лестнице в «комнату ожидания» и прошли к выходу.

За складом находился каретный сарай, где вполне могли поместиться не просто кэб или карета, а и большой фургон, но выезд вел к докам, что не устраивало большинство выходящих. Более удобным считался маршрут, пролегавший по узкому переулку, зажатому с обеих сторон обветшалыми, кособокими домишками и выходившему на широкие, хотя и считавшиеся опасными, улицы.