Ночь любви в противогазе - Дарья Калинина

— Что? Прямо так и сказал? — ахнула Алина.

— Слово в слово! Так что если девчонка плохо выступит, а она выступит плохо, я уверена, то мне с тренерской работы в сборной придется уйти.

Алина подавленно молчала. Оказывается, кому-то может быть еще хуже, чем ей и остальным девчонкам из их команды. Они-то свою работу не потеряют. А вот Наталье Константиновне светит опала. После такого провала ее в лучшем случае возьмут в детскую секцию в каком-нибудь бассейне. И это еще в том случае, если ей очень и очень повезет.

— А что, если поговорить с самой Рябовой?

— Я пыталась. Объясняла ей, что она совершенно не подходит для этого вида спорта.

— И что?

— Она все стрелки переводит на своего дядю. Дескать, это он ей велел.

— Но у нее же должно быть и свое мнение.

— Но она тоже боится своего дядю. У них там в семье какие-то очень сложные и запутанные отношения. Честно говоря, я не поняла, что там и как. Но Рябова добровольно уходить из команды отказывается.

— Но она же понимает, что проиграет!

— Да. Но у нее всегда есть шанс спихнуть вину на меня.

Все ясно. Противная Рябова оказалась еще более противной, чем Алина себе представляла. Она не только собиралась подвести всю свою команду, но еще и собиралась подставить их тренера! После выступлений у команды должен был появиться новый тренер. А вдруг дядя Рябовой надумает и тут подсуетиться и посадить кого-нибудь из своей родни? А чего? Племянницу-то он свою бездарную уже посадил! Может быть, у него на примете есть еще племянник или двоюродный шурин!

В этот день все с самого утра валилось у Алины из рук. Натягивая на себя трико, она слишком сильно дернула за рукав, и ткань порвалась по шву. Потом Алина поскользнулась в душе, чуть не разбив себе лицо. Из-за всех этих неприятностей Алина здорово задержалась и опоздала в бассейн к началу тренировки. А потом еще обнаружила, что забыла зажим для носа в своем шкафчике.

И проходя через раздевалку, Алина внезапно увидела там Вику Серову. Ту самую Вику Серову, которая ушла из команды с таким скандалом! От удивления Алина даже остановилась.

— Привет! — воскликнула она при виде бывшей подруги. — А ты тут чего?

Серова не появлялась на тренировках уже почти две недели. И Наталья Константиновна сказала, что уже поставила перед руководством вопрос об исключении Вики из сборной.

Личные трагедии сами собой. А работа сама собой!

Поэтому Алина так и удивилась, увидев Вику у них в раздевалке. В свою очередь, Вика смутилась еще больше.

— Да вот… Вещи свои хочу забрать.

— А-а-а… Ну-ну.

Вика ничего больше не сказала и быстро шмыгнула мимо Алины к выходу. И убежала. Алина задумчиво посмотрела ей вслед. Зачем она приходила? В самом деле хотела забрать свои вещи? Но помнится, Вика уходила из команды с туго набитой всякой всячиной сумкой. Все свои вещи она взяла еще тогда, заявив, что если некоторые особы повадились красть чужих мужей, то и в остальном им доверия быть не может.

И потом, если сейчас Вика хотела забрать СВОИ вещи, то почему стояла возле шкафчика Рябовой? Шкафчики в раздевалке всегда закрывались на ключ. Это было требование Натальи Константиновны во избежание всяческих недоразумений. И сейчас Алина, томимая непонятным чувством, подошла к шкафчику Рябовой и проверила замок.

Нет, замок был закрыт, как и полагается. И Алина, с удивлением покачав головой, побежала, чтобы поскорей присоединиться к остальным девочкам, давно и с нетерпением ожидающим своего лидера в воде бассейна.

Тренировка шла как обычно. Разве что Рябова ошибалась сегодня особенно часто. И ошибки у нее были какие-то глупые, так что Алина даже не знала, как ей на них реагировать. Зла на Рябову, «топящую» всю их команду, у нее уже не было. И теперь Алина лишь с бессильной злобой смотрела на пестрые ножки Рябовой, которая в данный момент выделывала ими «ножницы». Ну, или тот элемент, который сама Рябова считала «ножницами».

Алина испытывала большое искушение поднырнуть под Рябову, которая упорно закрывала глаза и плевать хотела на все усилия команды выступать слаженно и синхронно, и немножко придержать ее под водой. Не так, чтобы совсем утопить. Но чтобы у мерзавки у самой пропало всякое желание снова лезть в воду.

— Что ты делаешь? — дождавшись, когда Рябова вынырнет и подплывет к бортику, спросила у нее Алина.

— А в чем дело? Разве я плохо справляюсь?

— Ты работаешь отдельно от команды. «Ножницы» девочки выполнили на три секунды раньше, и после этого ушли под воду целиком.

— И что? Разве три секунды — это много? Подумаешь, три секунды!

Алина даже зубами скрипнула от бессильной злости. Как объяснить дуре, что три секунды для синхронного плавания — это очень и очень много? Это просто нереально много. За три секунды можно успеть сделать массу движений. И если Рябова этого не понимает, ей не место в этом спорте.

Устав сражаться с тупой ученицей, Алина выбралась на бортик. И тут она увидела, как их тренер со странно задумчивым видом наблюдает за потугами Рябовой. Наталья Константиновна тоже уже больше не ругалась и не кричала на Рябову. Она теперь молча стояла и смотрела на нее. И почему-то от этой молчаливой фигуры на Алину повеяло чем-то таким нехорошим, что у нее вся кожа покрылась крупными мурашками.

— Наталья Константиновна, — обратилась она к тренерше, чтобы отвлечь ту от мрачного созерцания бездарной ученицы. — А у меня есть идея, что нам делать с Рябовой.

— Да? И какая же? — мрачно поинтересовалась та. — Утопить ее?

Вообще-то это был бы идеальный вариант. Но Алина лишь улыбнулась, сделав вид, что оценила шутку тренерши. Шутка была довольно сомнительной, но что не сделаешь, лишь бы немного подбодрить близкого человека, впавшего в депрессию.

— А давайте пустим Рябову отдельно?

— Как это отдельно?

— Ну, типа это она специально все время ошибки делает. Это можно будет обыграть еще на старте, когда Рябова выйдет поздней остальных, да потом еще и поскользнется и упадет в бассейн с шумом и плеском.

Во взгляде тренерши вспыхнуло чувство, похожее на надежду. Вспыхнуло и тут же погасло.

— Я и сама думала об этом, — призналась она Алине. — Но бесполезно. Мне доложили, что в составе жюри будет Михаил Клочков. Знаешь такого?

— Приходилось слышать.

— А это еще тот зануда! Он ни за что не оценит нашу задумку. Для этого старого брюзги главное — чистота и синхронность исполнения элементов. Все остальное он считает глупостями, не заслуживающими отдельной оценки.

— Действительно, зануда! А нельзя ли на него как-нибудь повлиять?

— Как?

— Ну, уговорить.

— Бесполезно, — повторила Наталья Константиновна совершенно убитым голосом. — Мы с тобой не первые такие умные. Были до нас и другие, которые пытались втереть мэтру свой взгляд на синхронное плаванье.