Пинг-понг пачкой баксов: Повесть - Александр Чернов

— Видимо, — призналась Ли.

Рустам подавил зевок.

— Да… Шашлык есть летом опасно. Попадется несвежий кусочек, и все… Со мной однажды такое случалось. Неделю в постели провалялся. Озноб, рвота и… с животом большие проблемы. — Толстяк выбрался из автобуса и стал прохаживаться по обочине, время от времени останавливаясь и любуясь звездным небом.

Лунев вернулся через несколько минут, бледный, измученный. Здорово же его скрутило. Еле-еле ноги приволок.

Толстяк засуетился, со свойственной ему услужливостью принес из автобуса бутылку с водой и предложил Луневу полить на руки. Андрей почему-то смутился, однако отошел к обочине и подставил ладони.

Неожиданно с одного из сидений раздался вздох, затем человек пошевелился и над высокой спинкой сиденья в темноте возник контур лысой головы.

— Чего стоим? — спросила она сонно голосом Алиева Садыка. — "Санчас" что ли?

Майя подняла руку и качнула ей из стороны в сторону.

— Нет, — сказала она вполголоса. — Но кому необходимо, может выйти, мы подождем.

— Ладно потерпим, — ответила голова и снова спряталась за спинку сиденья.

Ночью салон автобуса всегда напоминает Майе салон самолета. Те же сиденья, проход между ними, мягкий свет от плафонов, а за окнами бесконечное черное небо с вкрапленными в него звездами. И далекие мерцающие огни какого-то селения напоминают раскинувшиеся под крылом самолета огни большого города. Здорово было бы отправиться сейчас с дочками к морю, позагорать, покупаться… Размечталась…

— Доедешь? — спросила Ли у Лунева, когда он вместе с Авировым влез в автобус.

Андрей достал из "бардачка" полотенце и, тщательно вытирая об него руки, жалко улыбнулся:

— Куда же деваться? Доеду! Работа есть работа.

На водительской лежанке, устроенной из двух сидений со снятыми спинками, пошевелился Киданов. Оказывается он тоже не спал, и был в курсе всех событий.

— Я поеду, — заявил он, вставая.

Андрей воспротивился, впрочем, не очень активно:

— Ну вот еще. Сейчас моя очередь!

— Поедешь на обратном пути! — отрубил Виктор и уселся за руль. — А пока, отлеживайся…

И вот бескрылый самолет Майи разгоняется так, что захватывает дух, потом отрывается от дороги и летит над лесополосами, которые уменьшаются, становятся игрушечными, и вдруг во всю ширь открывается панорама земли, со всеми ее полями и горами, селами и городами. Еще минута, и авиалайнер, пробив облака, вырывается на просторы вселенной. Ровный шум мотора убаюкивает, расслабляет, глаза Майи слипаются. Километров через сто "приземлились" на "санчас".

"Стюардесса" привычно вскакивает со своего места и громко объявляет:

— Девочки направо, мальчики налево, Нурали охраняет вещи! Стоянка пятнадцать минут. Лунев, на процедуры!

Андрею стало еще хуже. Он загибался от боли, скорчившись на лежанке. Однако нашел в себе силы удивиться.

— Какие еще процедуры?

— Желудок промывать будем. И без возражений! Мне тебя на ноги поставить нужно! Давай, давай, поднимайся!

С видимой неохотой Лунев подчинился требованию Майи, встал с лежанки и выполз из автобуса. Остальные члены Майиной команды также покинули "Мерседес", разбрелись по лесополосе. Ассистировать Ли при проведении неприятной процедуры вызвалась Бантикова. Женщины отвели Лунева в сторону, заставили выпить литра полтора тепловатой воды, а потом при помощи двух пальцев освободить желудок. Андрей мычал, ворчал, но все сделал так, как требовала Майя. Когда Ли вернулась в салон автобуса, она освободила Нурали от обязанностей охранника. Увалень Аббаев, сонный, похожий на большую пчелу, выкарабкался из автобуса и поплелся к кустам.

Пять минут спустя "Мерседес" покинул стоянку.