Информатор - Курт Айхенвальд

Уайтекер снова забеспокоился о том, что их служебные телефоны прослушиваются. Андреас покачал головой:

– Все телефоны прослушиваются.

– Господи, ужас какой! – воскликнул Уайтекер. – Разговоры, что я вел в последние две недели…

– Забудь, – бросил Уилсон.

Андреас тоже покачал головой:

– Вряд ли эти разговоры дали им что-нибудь.

АДМ предъявляли обвинения и прежде, но она тщательно уничтожала все следы и всегда выходила сухой из воды.

– В этом деле будут копаться лет десять и в конце концов уберутся несолоно хлебавши, – уверенно заявил Андреас.

Разговор иссяк, и Уайтекер с Уилсоном вернулись к автомобилю.

– К законникам, – сказал Уилсон.

Прошло несколько часов. Минул девятый час вечера, когда Уайтекер выехал из города по тридцать шестому шоссе. Обычно в это время он возвращался в свой дом в пригороде Декейтера под названием Моуиква. Но сегодня у него были другие планы.

Он направлялся в отель «Холидей-Инн». Завидев гостиницу, надел темные очки и свернул на дорогу, которая вела к зданию и, огибая его справа, уходила к задам парковки. Миновав теннисные корты и волейбольную площадку, Уайтекер оказался на поляне у рыболовного пруда и стал ждать, не выключая двигателя. Было темно.

Хлопнули двери подъехавшего автомобиля. Затем распахнулись обе пассажирские дверцы машины Уайтекера. Сощурившись от вспыхнувшего в салоне света, Уайтекер смотрел, как к нему с суровыми лицами подсаживаются Херндон и Шепард.{4}

– Вы постарались что надо, парни, – выпалил он, прежде чем агенты успели усесться. – Терри сдрейфил. Он не показывал этого, но был напуган. Он думает, что меня тоже допрашивали.

– Классная работа, Марк, – сказал Шепард.

– Да уж… Я просто вышел и поболтал с Кевином Корром, а они считают, что меня допрашивали.

– Отлично.

– Мик сказал, что нам не о чем беспокоиться – адвокаты все уладят.

Шепард кивнул.

– Вы записали разговор?

Уайтекер вытащил из внутреннего кармана пиджака диктофон с микрокассетой. Это было одно из записывающих устройств ФБР, которое он уже больше двух лет тайно таскал в кармане почти ежедневно.

– Ну да. Я сделал все, как вам было надо, парни, – ответил Уайтекер, передавая им диктофон. – Записал все, что они говорили. Классно же. Правда, классно, – улыбнулся он.

С таким уголовным делом правоохранительные органы не сталкивались ни разу за всю историю своего существования. Целых два года топ-менеджер одной из крупнейших американских компаний работал осведомителем ФБР, собирая свидетельства разветвленного международного заговора. Без каких-либо очевидных причин Марк Уайтекер тайно записывал переговоры своих коллег с конкурентами о тайном разделе мировых рынков и установлении цен на уровне куда более высоком, чем позволила бы свободная конкуренция.

Эти записи показывали, что компания, чьи руководители водили дружбу с президентами и премьер-министрами, организовала аферу, в ходе которой украла у собственных клиентов сотни миллионов долларов. Прибегнув к помощи Уайтекера, ФБР стало свидетелем – порой вооруженным видеокамерой – развития сговора между АДМ и ее заморскими конкурентами.

Ко времени обысков в июне 1995 года правительство накопило против компании беспрецедентный для дел беловоротничкового криминала арсенал улик. Несмотря на осторожность преступников, несмотря на то, что на защиту в суде они могли тратить миллионы и были способны оказать политическое давление, шансы опровергнуть обвинение были смехотворны. Заговорщики были в ловушке – в ловушке их собственных слов, записанных на милях диктофонных пленок, и обличительных видеокадров. Агенты ФБР не знали, станет Уайтекер героем или безработным мучеником, но были уверены, что преступление раскрыто. В тот вечер они были убеждены, что дело почти закончено, – и вряд ли их можно в этом упрекнуть.

Но это был последний день их торжества. Решающая улика, как назло, ускользнула, несмотря на эвересты собранной агентами информации. Еще до восхода солнца они ощутят, что все пошло вкривь и вкось. Годы спустя они поймут, что тот вечер был не завершением этого дела, а началом целой цепи событий, всколыхнувших политическую и промышленную элиту в самых разных точках земного шара, – событий, которые никто не мог предугадать.

Потому что почти все, происходившее в этот летний вечер 1995 года, было не тем, чем казалось.