Камень Януса - Элли Гриффитс

— Как это так, ты беременна? Ты даже не замужем!

Это был один из тех моментов, когда Рут хотелось запрокинуть голову и завыть.

Она призналась в воскресенье днем на прогулке в Касл-Вуд, надеясь, что свежий воздух благоприятно подействует на мать и та не станет устраивать истерики. Напрасно.

— Чтобы завести ребенка, вовсе не обязательно выходить замуж, — заметила она.

Мать расправила плечи. Как и Рут, она была крупной женщиной, но скорее величественной, чем полной. И сейчас была похожа на королеву Викторию в слаксах из магазина «Маркс и Спенсер».

— Мне это известно, Рут. Я сейчас о другом: Господь для рождения детей предписал вступать в брак.

Что ж, следовало ожидать, что Господь так или иначе возникнет в их разговоре. Родители Рут причисляли себя к утвердившимся в вере христианам и не сомневались, что если дочь тоже не утвердится в вере, ей уготована одна дорога — в вечные муки. Хотя этот пункт назначения Рут сейчас бы предпочла парку Элтэм.

— Да, я не замужем, — спокойно согласилась Рут, мысленно добавив: «Зато отец женат». Но вслух ничего не сказала, понимая, что эта информация нисколько не исправит положения.

— Кто отец? — грубовато спросил отец.

Обычно Рут легче находила общий язык с отцом, чем с матерью, но в этот момент он, видимо, решил, что ему непременно следует впасть в бешенство викторианского главы семьи.

— Предпочту об этом умолчать.

— Предпочитаешь об этом умолчать! Рут, как ты могла? — Мать грузно опустилась на пень и громко зарыдала в тонкий кружевной платок.

Гуляющие с любопытством косились на нее. Рут встала рядом на колени и неожиданно для себя испытала огромное чувство вины.

— Мам, послушай, извини, если расстроила тебя. Но постарайся посмотреть на все с положительной стороны. У тебя будет внук или внучка. У меня ребенок. Разве тут нечему порадоваться?

— Радоваться незаконнорожденному ребенку? — прорычал отец. — Ты в своем уме?

Да, мысленно согласилась с ним Рут. Она явно не в своем уме, если хоть на секунду поверила, что родители обрадуются этой новости. Разделят с ней счастье. Пусть у их дочери нет супруга, зато родится ребенок, хоть и незапланированный, но долгожданный. Настолько долгожданный, что Рут не решалась признаться самой себе. Она вспомнила, как бешено забилось сердце в тот момент, когда ее подозрения приняли вид тонкой синей полоски в наборе для теста на беременность. Словно провалились куда-то все невзгоды и неприятности, не говоря уже о душевных травмах последних месяцев, и осталось лишь безграничное, лазурное чувство удовлетворения.

— Надеюсь, вы измените мнение, — произнесла она и помогла матери подняться с пня.

— Мы никогда не меняем мнения, — гордо ответила та. — Не такие мы люди.

Еще бы, подумала Рут. Приобщение ее родителей к религии лишь подкрепило их и без того не в меру развитую убежденность в своей непогрешимости. Разумеется, раз ты избран Богом, то разве можешь снова ошибиться? И совершенно не важно, чего касаются твои суждения. Родители пришли к Богу, когда Рут была подростком. Слишком поздно для нее, но какое-то время она ходила с ними на службы. Своего Бога она так и не нашла. Правда, и не стремилась искать.

Отец театрально повел рукой:

— Наши ценности неизменны. Они остаются теми же, как в то время, когда в Средние века был построен этот замок Северндруг.

Рут не стала напоминать, что Северндруг — причуда архитектуры восемнадцатого века или что в Средние века незаконнорожденные дети и матери без мужей были вполне распространенным явлением.

— Надеюсь, у вас возникнут иные чувства, когда ребенок родится, — заметила она.

Отец и мать промолчали, но, когда они переходили Эвери-Хилл-роуд, отец взял дочь за руку. Видимо, решил, что беременность лишает женщину возможности замечать приближающийся транспорт. У Рут от этого почему-то потеплело на душе.

Воскресный день на окраине Кингс-Линна. Люди моют машины, семьи едут кататься на велосипедах, выгуливают собак, читают газеты, воздух пронизан запахами воскресного ленча. Перекусив (у них была жареная баранина и вегетарианский вариант для Лоры), Нельсон объявил, что намерен покосить газон. Мишель сказала, что пойдет в гимнастический зал (она была единственной женщиной в мире, у которой могло появиться желание ходить туда воскресным днем). Лора собралась вместе с ней поплавать. И Нельсон остался с шестнадцатилетней Ребеккой, которая немедленно скрылась наверху заниматься со своим айподом и компьютером. Нельсона это вполне устраивало. Он хотел остаться один и посвятить себя обычным хозяйственным делам. Так ему лучше думалось.

Когда он наконец вывез газонокосилку на улицу, то обнаружил, что в баке нет бензина. Надо было достать из багажника «мерседеса» запасную канистру, уронить на ногу гаражную дверь, закрепить оборвавшийся трос сцепления, перевесить привязанную Мишель веревку для сушки белья, и все это время мысли вовсю кружили у него в голове. Неужели Рут беременна? Это его ребенок или нет? Да, в феврале он провел с ней ночь, но знал, что она продолжала встречаться со своим бывшим приятелем Питером. Не исключено, что это его ребенок. А еще был Эрик, давний наставник Рут. Нельсон всегда считал, что они были очень близки. Неужели переспали? Странно, он думал о Рут как о существе более высокой организации, чем большинство людей. Они легли в постель не потому, что ими руководило одно вожделение, хотя и это чувство присутствовало. Они сошлись с Рут как равные, вместе прошедшие тяжелое испытание. Казалось… что так надо. Но та ночь любви вспоминалась как неподражаемая.