Арена мрака - Марио Пьюзо

Моска сначала удивился, а потом насторожился.

– Я не хочу, чтобы было до самого конца! – сказала Глория. Типичная девчачья фраза его рассердила, и он нетерпеливо потянулся к ней. Она встала и отошла от софы.

– Нет-нет, я же сказала.

– Что за черт! – удивился Моска, – Перед тем как меня отправили в Европу, было можно. А теперь нельзя. Почему же?

– Да, правда, – сказала Глория и нежно ему улыбнулась, отчего его внезапно обуял гнев. – Но тогда все было по-другому. Ты уезжал, я тебя любила. Если бы я сейчас согласилась, ты бы первый меня перестал уважать. Не сходи с ума, Уолтер. Знаешь, я советовалась с Эмми. Ты был такой чужой, когда я тебя позавчера увидела, что мне захотелось с кем-нибудь посоветоваться. И мы обе решили, что так будет лучше.

Моска закурил.

– Твоя сестра просто дура.

– Пожалуйста, не говори так, Уолтер. Я этого не сделаю, потому что действительно люблю тебя, Моска чуть не подавился виски и еле сдержал смех.

– Слушай, да если бы мы не спали с тобой тогда, перед отправкой на фронт, я бы о тебе даже не вспомнил и писать бы не стал. Ты была бы для меня пустым местом.

Он увидел, как ее лицо залилось краской. Не сводя с него глаз, она отступила к креслу и села.

– А я любила тебя и до этого, – сказала она.

Он увидел, как дрожат ее губы, бросил ей пачку сигарет, отпил из стакана и попытался как следует обмозговать ситуацию.

Желание уже прошло, и он даже ощутил от этого облегчение. Почему, он и сам не знал. Он-то не сомневался, что может уговорить или заставить Глорию сделать все, что он захочет. Моска знал, что если бы он ей заявил: «Только так, а не то…» – И она бы уступила. Он решил, что поторопился: при более терпеливом и тонком подходе можно было провести с ней недурственный вечер. Но потом с удивлением понял, что ему просто лень приложить хоть толику усилий для этого. Ему уже ничего не хотелось.

– Ну ладно. Иди сюда.

Она покорно приблизилась.

– Ты не сердишься? – спросила она тихо.

Он поцеловал ее и улыбнулся.

– Нет, это все глупости, – сказал он, и это была чистая правда.

Глория склонила голову ему на плечо.

– Давай просто посидим и поговорим. Со дня твоего возвращения нам ведь ни разу еще не удалось нормально поговорить.

Моска встал с софы и пошел за ее пальто.

– Мы идем в кино, – сказал он.

– Я хочу побыть здесь.

И тогда Моска сказал с нарочито грубой бесцеремонностью:

– Одно из двух: либо мы идем в кино, либо трахаемся.

Она встала и внимательно посмотрела ему в глаза.

– И тебе все равно что?

– Абсолютно!

Он думал, что она сейчас наденет пальто и уйдет. Но она покорно ждала, пока он причешется и повяжет галстук. Они пошли в кино.

Месяц спустя, вернувшись около полудня домой, Моска застал на кухне Альфа, мать и Эмми, сестру Глории. Они пили кофе.

– Хочешь кофе? – спросила его мать.

– Ага, только сначала вымоюсь. – Моска отправился в ванную и, вытирая лицо полотенцем, мрачно улыбался.

Они некоторое время пили кофе молча, и наконец Эмми начала наступление:

– Ты плохо обращаешься с Глорией! Она тебя три года ждала, она ни с кем не встречалась и, если хочешь знать, упустила массу возможностей!

– Возможностей для чего? – поинтересовался Моска. Потом рассмеялся. – Да у нас все в порядке. Нужно только время.

Эмми сказала:

– Вчера у вас с ней было назначено свидание, а ты не пришел. И вот ты только сейчас заявляешься домой. Как ты себя ведешь?

Мать, увидев, что Моска начинает злиться, сказала миролюбиво:

– Глория ждала тебя до двух утра. Ты бы хоть позвонил.

– Нам всем ясно, что ты собираешься сделать, – сказала Эмми. – Ты бросаешь девушку, которая ждала тебя три года. И ради кого – ради местной шлюшки, у которой было уже три аборта и бог знает что еще.

Моска передернул плечами:

– Не могу же я встречаться с твоей сестрой каждый вечер.

– О нет, конечно, это ниже твоего достоинства!

Он с удивлением понял, что она сейчас его буквально ненавидит.

– Но ведь мы все решили, что нам надо подождать со свадьбой, пока я не найду постоянной работы, – напомнил Моска.

– Не думала я, что ты такой подонок! Если ты не хочешь жениться, так и скажи Глории. И не беспокойся, она найдет себе кого-нибудь получше!

Тут заговорил Альф:

– Это глупость. Разумеется, Уолтер хочет жениться на ней. Давайте не терять благоразумия.

Ему пока что наша жизнь непривычна, но это пройдет. И нам надо ему помочь приспособиться.

Эмми заметила саркастически:

– Если бы Глория стала с ним спать, то все было бы отлично. Он бы приспособился, не так ли, Уолтер?

– Это превращается черт знает во что, – сказал Альф. – Давайте-ка поговорим начистоту. Ты злишься, потому что у Уолтера романчик и он не делает из этого тайны, хотя мог бы без труда это скрыть. Хорошо. Глория слишком любит Уолтера, чтобы дать ему вольную. Я думаю, самое лучшее, что мы можем сделать в такой ситуации, это назначить дату свадьбы.

– А моя сестра, между прочим, работает, в то время как он таскается по девкам, к чему он привык в Германии!

Моска холодно посмотрел на мать – она опустила глаза. Наступило молчание.

– Да, – сказала Эмми, – твоя мать рассказала Глории о письмах, которые ты получаешь от какой-то девки из Германии. Ты бы постыдился, Уолтер, просто постыдился бы, ей-богу!

– Эти письма ерунда! – отрезал Моска. И увидел, что они ему с облегчением поверили.

– Он найдет работу, – сказала мать, – а пока у них нет квартиры, они могут пожить у нас.

Моска пил кофе. На мгновение он задохнулся от гнева и теперь только и ждал момента улизнуть из этой комнаты. Все это зашло слишком далеко.

Их болтовня уже начала действовать ему на нервы.

– Но он должен прекратить бегать по девкам, – сказала Эмми.

Моска смиренно вмешался в разговор:

– Одна только загвоздочка. Я не готов назначить дату свадьбы.

Они с изумлением воззрились на него.

– И я не уверен, что хочу жениться, – добавил он с ухмылкой.

– Что? – Эмми опешила. – Что? – Она была так разгневана, что не смогла больше ничего сказать.

– И хватит бубнить про три года. Мне-то какая разница, что ее ни разу не поимели за эти три года? Вы что же думаете, я только об этом и размышлял бессонными ночами? Что, черт возьми, коли она не пользовалась своей штучкой, она у нее стала золотой? У меня было полно других забот!