Бусый Волк - Мария Семенова

Бусый лежал на краю маленького плота и смотрел в тёмную воду. Пытался даже не столько увидеть там что-то, сколько – услышать. Звоница ведь приходилась сестрёнкой Крупцу. Её воды хоть и не умывали подножие Белого Яра, но как знать? Вдруг да вправду отдадутся из глубины голоса невидимых бубенцов? Вдруг да прозвучат эхом далёкого Водопада?..

Странное дело, попав к Горному Кузнецу, Бусый так рвался домой, так мечтал вместо чуждой красоты Особенного места вновь увидеть знакомые ёлочки над Крупцом. А теперь… чего только не отдал бы, лишь бы высунуть голову из Водопада, лишь бы одним глазком заглянуть в домик – «воронье гнездо» на берегу озера. Наверное, тоска старику сидеть сиротой, не имея рядом живой души, кроме осла. Некого ему пожурить, не с кем премудростью поделиться. И на помощь никто не подоспеет, если вдруг что. Если руки задрожат и сердце запнётся. Если туда, например, уже нагрянул Мавут…

«Что за Соболь?.. – всплыл в памяти Бусого голос отшельника. Должно быть, Бусый без конца его поминал, старик и захотел узнать, о ком речь. Бусый рассказал и почти не удивился, когда Кузнец не спеша кивнул. – Да, знал я его когда-то. Довольно беспутный был молодец… Вот куда, стало быть, его занесло…»

Звоница ровно и тихо скользила между подтопленными камышовыми берегами, невидимые бубенцы молчали, небо, как и обещал слишком тёплый вечер, затянули плотные облака. Бусый подумал о том, как это на самом деле страшно – прятаться от неба. От Неба, куда люди устремляют молитвы, к которому тянутся душой…

Он вздрогнул и спросил:

– Дедушка Соболь, а как ты Горным Призраком был?

Итерскел направлял плот длинным шестом, Соболь присматривал. Кончится плёс, и он сам возьмёт шест в руки, но пока отдыхал. Пасмурная ночь была слишком тёмной для весны, Бусый почти не видел лица старого воина, но ему показалось, будто Соболь призадумался, надо ли отвечать.

– Ладно… – проговорил тот наконец. – Будь по-твоему, слушай, коли охота. Ты, верно, замечал, как мы с тобой схожи?

Бусому за последнее время столько впервые увиденных лиц казались странно знакомыми, что он успел понять: всё это неспроста. Это стучалось в его память утерянное родство. Это подавала голос кровь, доставшаяся от предков.

Рядом зашевелился Ульгеш, облокотился на котомку с книгами Аканумы. Некому было вот так побеседовать с ним, его наставник ушёл далеко, не дозовёшься, не расспросишь.

– Ну-у… – протянул Бусый неуверенно.

«Девка вырастает похожей на отца, а мужчина – на мать. И ещё – на деда по матери. Но ведь Соболь… На деда?!»

– И не перебивай, – строго приказал Соболь, хотя Бусый и не думал его перебивать. – Ишь, волю взял!.. Взялся слушать, так слушай…

Бусый виновато молчал, даже дыхание затаил, не зная, чем провинился.

– Я родился в Саккареме, – помолчав, продолжал Соболь. – На самой границе с Халисуном. Это такая страна, у нас от века нелады из-за сумежных земель. Был я года на три постарше, чем ты сейчас, когда появился у нас в деревне странный человек. Пришлый, борода седая, глаза весёлые, руки как корни – не поймёшь, старый или молодой. Привёз с собой маленькую наковальню и всякую кузнечную снасть…

«Горный Кузнец!..» – чуть не завопил Бусый, но вовремя сдержался, захлопнул рот.

– Дед мой сам был кузнецом, я у него из кузницы не вылезал, помогал вовсю, – продолжал Соболь. – Ну, тот человек взялся с дедом вместе ковать, я-то что, дурак был, только видел, как ладно они работали… Потом тот дальше поехал, а когда улеглась пыль на дороге, дед мне и сказал, что, мол, подобного кузнеца в жизни своей ни разу ещё не встречал. Только слышал о таких. Которые умеют творить своим молотом настоящее волшебство, и даже молоты у них не так просто звенят, а с какими-то Силами разговаривают… Что заелозил, плот развалится!..