Я убью тебя, любимая - Алексей Макеев

– Нет… не знаю. Он говорил как все обычные люди. Да и не до того мне было тогда. Я, честно говоря, был в странном состоянии борьбы с собой.

– Значит, абсолютно правильная речь? Вежливо он с вами разговаривал или кричал, обзывал вас?

– Сначала он говорил вежливо, даже с какой-то симпатией в голосе, словно принес мне благую весть, позаботился обо мне. Меня это сильно раздражало, терпеть не могу, когда со мной вот так, снисходительно. А потом, уже в конце разговора, его тон стал совсем другим. Как будто в разговор вместо него включился совсем иной человек. Злобный, жестокий! Я себя будто в колонии с «урками» почувствовал.

– Все-таки жаргонные тюремные словечки? Что?

– Н-нет, я таких слов сам толком не знаю. Скорее интонации подобные. У нас в фильмах очень хорошо их копируют актеры, когда уголовников играют.

– Попробуйте все же описать эти интонации.

– Как вам сказать, – тяжело вздохнув, задумался Рукатов. – Я чуть ли не спиной видел, как он презрительно выдвигает нижнюю челюсть, говоря мне угрозы, такой протяжный уличный говор.

Гуров откашлялся и изобразил примерную манеру блатных, оттягивая гласные и умышленно копируя интонации Волкова, как их описывал Орлов, когда гласные «а» и «о» в конце протяжного звучания постепенно переходят в звук «ы». Рукатов вытаращился на Гурова и обязательно попятился бы, если не сидел на стуле, а стоял на ногах.

– Вижу, что очень похоже получилось, – кивнул Гуров. – Не пугайтесь, это не я был на парковке. Просто я так давно работаю в полиции, что изучил манеры поведения и разговора уголовников. Значит, именно так произносил этот человек гласные, с переходом в конце на «ы»?

– Да.

– Я специально копировал одного человека, которого мы подозревали. К сожалению, невозможно пройти через очную ставку и опознать голос, потому что он погиб, когда мы освобождали вашу дочь. – Лев внимательно посмотрел на Рукатова и поправился: – Извините, вашу падчерицу.

Лицо чиновника дернулось, как от пощечины. Так-то лучше, подумал сыщик и спросил:

– Вы готовы давать показания? Теперь, когда ваша дочь в безопасности и когда у нас есть основания полагать, что ваша жена избежала опасности и просто скрывается где-то.

– Да, я дам показания против тех, кто меня шантажировал. Но вы должны найти Надю.

– Найдем, только и вы должны нам помочь. Где она может быть? В каком городе, у кого из подруг, знакомых?

– Не могу сейчас собраться с мыслями, но я обязательно подумаю над этим. Только ведь она может быть в любом городе, просто остановиться в отеле.

– В отеле надо паспорт предъявлять, – вздохнул Гуров. – Ваша жена, как я убедился, женщина здравая и прекрасно это понимает. Найти человека в отелях города пара пустяков. Не станет она в отеле жить.

Гуров приехал в салон «Афродита» к самому открытию. Управляющая Екатерина Андреевна Малышева, как всегда свежая, ухоженная, сидела в своем кабинете и наманикюренным пальчиком набирала на телефоне номер. Увидев вошедшего полковника, она обворожительно улыбнулась и отложила аппарат в сторону.

– Доброе утро, – вежливо склонил он голову.

– Доброе, – кивнула женщина, – прошу вас, садитесь. Чем еще могу помочь?

– Да вот, Екатерина Андреевна, пришел повиниться. Ведь повинную голову меч не сечет?

– Что случилось? – ахнула она и прижала ладошку к глубокому вырезу блузки.

– Вы уж простите меня, – усаживаясь на предложенный стул, начал Гуров, – я вынужден был вас обманывать, но такова работа, иногда приходится играть различные роли. Я никакой не предприниматель из провинции. Моя фамилия Гуров, и я из полиции. Вот мое удостоверение. А причина моего не очень хорошего поведения весьма проста. Пропала ваша хозяйка, и мы полагали самое худшее, поэтому проводили разыскные мероприятия осторожно и лишнего никому не говорили.

– Боже мой! – воскликнула Малышева, продолжая улыбаться. – Как вы меня напугали! Ну, я рада, что все позади, что все обошлось.

– Что обошлось? – насторожился сыщик.

– Ну, что теперь все в порядке. Надежда Владимировна, конечно же, ни словом не обмолвилась о происшествии, только вы вот теперь. Хорошо, что все обошлось, – повторила она.

– Обошлось? Так вы что, с Рукатовой недавно разговаривали?

– Только что, – уже совсем тихо ответила управляющая и побледнела от страха.

– Куда она вам звонила? – уже не церемонясь, стал требовать Гуров. – На мобильный, на проводной?

– На мобильный, – прошептала Малышева.

Гуров схватил ее телефон и полез открывать папку с входящими звонками.

– Этот номер? – показал он на экране телефона, она молча кивнула.

Пододвинув к себе проводной телефон, сыщик набрал номер технического отдела в своем управлении и, представившись, велел срочно определить, кому принадлежит номер, который он продиктовал, когда и где куплена сим-карта. А также велел поставить на контроль этот номер, чтобы засечь место последующего звонка. Закончив с этой процедурой, он вернул перепуганной женщине ее мобильник и строгим тоном проговорил:

– А теперь, Екатерина Андреевна, постарайтесь максимально дословно воспроизвести ваш разговор с Рукатовой. Если вы, конечно, уверены, что звонила именно она.

– Абсолютно уверена, потому что знаю ее голос очень хорошо, ее манеру говорить, и потом, мы обсуждали такие вопросы, которые не известны никому. Она звонила и справлялась о том, как идут дела. Я спросила разрешения на ваш, простите, теперь уже не ваш, проект, предварительную подготовку на продажу франшизы.

– За франшизу я перед ней извинюсь, – улыбнулся Гуров. – Она говорила, когда будет, где находится?

– Нет. Но я спросила, как отдыхается, и она ответила, что все хорошо, что вчера катались на слонах, кормили с рук обезьянок. Я так поняла, что она в Таиланде. А что? Все так плохо, да?

– Я вам скажу, но вы – никому! – Гуров задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Надежда Владимировна прячется, потому что ей угрожает опасность. Мы ее разыскиваем, опасность уже миновала. Я вам дам визитку, и вы ей, если она снова позвонит, скажите, чтобы она набрала меня. Я сам ей все объясню. Мы взвод охраны пригоним, лишь бы она поверила и не боялась.

– Да, конечно! Я понимаю! Ужас какой…

Гуров вышел из салона и позвонил Орлову, коротко пересказав разговор с управляющей салоном. Генерал пообещал держать под рукой группу спецназа МВД, на всякий случай.

– Прости, Петр, у меня вторая линия, – сказал Гуров, услышав сигнал и посмотрев на номер вызова. – Слушаю, Гуров.

– Товарищ полковник, мы определили номер. Это самарская симка. Приобретена на имя Рукатовой Надежды Владимировны по ее паспорту. Аппаратуру задействовали. Если она снова выйдет на связь, мы ее определим.